28 марта Наполеон заявил Государственному совету, что «предмет заслуживает величайшего внимания, что для себя он не хочет ничего; он совершенно доволен своей участью, но обязан подумать об участи Франции и о том, какое будущее ее ждет». Наполеон изменил свое отношение к законности монархии. «Лишь наследственный принцип [передачи верховной власти] способен предотвратить контрреволюцию», – прибавил он{1264}. После этого из департаментов страны стали поступать петиции с просьбой к Наполеону принять корону, газеты стали восхвалять монархические институты, а авторы заказанных властями памфлетов («Размышления о наследовании суверенной власти» Жана Ша и так далее) утверждали, что наилучший способ помешать заговорщикам – это основать наполеоновскую династию{1265}.
К концу марта тщательно спланированная кампания принесла такие плоды, что Государственный совет взялся обсуждать титул для Наполеона. «Никто не предложил “короля”!» – отметил Пеле. Вместо этого обсуждали варианты: «консул», «принц» и «император». Первые два показались Государственному совету слишком скромными, но титул императора советники, по мнению Пеле, сочли «слишком громким»{1266}. Сегюр (его отец, граф де Сегюр, присутствовал на заседании и позднее получил пост обер-церемониймейстера Франции) утверждал, что 27 из 28 членов Государственного совета согласились с принятием Наполеоном того или иного наследуемого титула. Когда председательствующий сообщил: все советники рекомендовали титул «императора – единственный титул, достойный его и Франции»{1267}, Наполеон сказал оказавшемуся там актеру Тальма: «В этот самый момент, в момент нашей беседы, мы творим историю!»{1268}
К тому времени, когда Наполеон решился провозгласить себя императором, большинство крупных полководцев-республиканцев уже не могли этому воспротивиться: Гош, Клебер и Жубер были мертвы, Дюмурье в изгнании, а Пишегрю и Моро должны были предстать перед судом за измену. Остались лишь Журдан, Ожеро, Бернадот и Брюн, которых Наполеон готовился вот-вот задобрить маршальскими жезлами. Наполеон объяснил Сульту, что «надеждам Бурбонов нужно положить конец», но, разумеется, имелись и другие причины. Он желал встать вровень с австрийским императором Францем и российским императором Александром, а также, вероятно, с Октавианом Августом, Адрианом и Константином{1269}. К 1804 году Франция фактически превратилась в империю, и провозглашение Наполеона императором было простой формальностью (как и объявление королевы Виктории императрицей в 1877 году). Всего через одиннадцать лет после казни Людовика XVI удивительно мало французов воспротивилось восстановлению наследственной монархии, и им пообещали провести плебисцит и таким образом предоставить возможность не одобрить этот шаг.
10 мая 1804 году Уильям Питт – младший вернулся на пост премьер-министра Англии, сформировав кабинет вместо слабого правительства Аддингтона. Питт собирался ассигновать 2,5 млн фунтов стерлингов на то, чтобы создать Третью антифранцузскую коалицию, в которую надеялся вовлечь Россию и Австрию{1270}. Восемь дней спустя Наполеон официально стал императором. Устроенная в Сен-Клу церемония заняла пятнадцать минут. Жозеф стал Великим электором, Луи – коннетаблем Франции. Титул, который отныне носил их брат, не отличался ни простотой, ни, на первый взгляд, логичностью: «Император французов милостью Божией и в силу конституции республики»{1271}. На обеде тем вечером Наполеон сухо удивился тому, как родные спорят из-за добычи: «Если послушать моих сестер, то я будто транжирю наследство нашего покойного отца-короля»{1272}.
Было решено, на случай, если Наполеон умрет, не оставив наследников, что корону получит Жозеф, а затем Луи. Люсьен и Жером утратили право на престолонаследие из-за вступления в брак вопреки желанию брата. Наполеон пришел в ярость, узнав, что в декабре 1803 года служивший во французском флоте Жером, сойдя на берег в Америке, женился на Элизабет Паттерсон, богатой красавице из Балтимора, и не стал дожидаться династического союза с каким-нибудь европейским домом. Впоследствии Наполеон сделал все, что было в его власти, чтобы расстроить этот брак, в том числе добивался аннуляции его у папы римского и приказал «публично объявить, что не признается брак, заключенный молодым человеком девятнадцати лет в нарушение законов своей страны»{1273}. Кроме Луи, все братья Наполеона и он сам женились по любви, а не в интересах Франции.
