Маршалы получали и дворянские титулы. Так, Бернадот стал князем Понтекорво, Бертье – князем Невшательским, Бессьер – герцогом Истрийским, а Даву – князем Экмюльским. Кроме титулов и жезлов, Наполеон одаривал маршалов земельными пожалованиями, иногда огромными. Из 26 маршалов 24 получили пожалования, и лишь тайные республиканцы Брюн и Журдан не получили ничего (впрочем, Брюна возвели в графское достоинство){1285}. О фаворитизме Наполеона можно судить по очень неравному распределению пожалований. Четырем маршалам досталось более половины общей суммы в 6 млн франков: Бертье – 1 млн, Массена – 933 000, Даву – 817 000, Нею – 729 000. Сульт, Бессьер, Ланн и Бернадот получили от 200 000 до 300 000 франков. На долю остальных пришлось менее 200 000 франков, причем Сен-Сир, которого Наполеон ценил как солдата, но недолюбливал лично, получил всего 30 211 франков{1286}.
Кроме маршальского звания, Наполеон официально учредил 18 мая 1804 года императорскую гвардию, объединив консульскую гвардию с частями, охранявшими Законодательный корпус. У гвардии имелся собственный штаб, пехотные, кавалерийские, артиллерийские и инженерные части и соединения, а также морской батальон. Позднее гвардия разделилась на Старую, Среднюю (солдаты, участвовавшие в кампаниях 1807–1809 годов) и Молодую (лучшие новобранцы каждого призыва). Растущая гвардия (ее численность в 1804 году достигала 8000, а к 1812 году – уже 100 000 человек) сознавала свое превосходство над линейной пехотой. Наполеон нередко держал ее в качестве стратегического резерва и бросал в бой лишь в переломный момент, если вообще пускал ее в дело. Боевой дух гвардии был очень высок, но Великая армия гвардейцев недолюбливала, справедливо считая, что Наполеон относится к ним особенно благосклонно. Солдаты шутили, что прозвищем «бессмертные» гвардейцы обязаны тому, что император их бережет.
В июне 1804 года власти почти провалили процесс по делу о большом заговоре Моро и Кадудаля. Обвинение против Моро, еще признаваемого вторым после Наполеона кумиром Франции, основывалось главным образом на домыслах и косвенных доказательствах, поскольку он не доверял бумаге ничего опасного. Моро произнес проникновенную речь перед особым трибуналом, составленным из гражданских судей, и признал, что заговорщики ему «предложили, как прекрасно известно, возглавить народные волнения, сходные с волнениями 18 брюмера». Однако, по словам Моро, он отказался, поскольку, хотя он и справлялся с командованием войсками, у него «не было желания возглавить саму республику»{1287}. На судей, обязанных руководствоваться законами о чрезвычайном положении, произвели впечатление знаки неподдельной симпатии народа к Моро, и они, к ярости Наполеона, назначили самое мягкое наказание – два года тюрьмы (позднее замененные Наполеоном высылкой в США). Когда мадам Моро пришла к Наполеону просить за мужа, он заметил: «Судьи не оставили мне места для снисхождения!»{1288} Когда генерал Клод Лекурб, бывший заместитель Моро в Германии, публично пожавший ему на суде руку, вскоре явился в Тюильри, Наполеон вскричал: «Как вы осмелились осквернить своим присутствием мой дворец?»{1289}
Суд оправдал 21 подсудимого. Моро и еще четверых приговорили к тюремному заключению, а Кадудаля и девятнадцать других осужденных, в том числе одного из братьев Полиньяков, аристократа, – к смертной казни{1290}. Через две недели, когда Моро уехал в Филадельфию, Наполеон смягчил приговор некоторым осужденным: Буве де Лозье, Полиньяку и еще одному аристократу, маркизу де Ривьеру. Остальных, в том числе Пико, 25 июня обезглавили на Гревской площади. Это единственный случай массовой казни на гильотине за все время правления Наполеона{1291}. Отмена смертного приговора Арману де Полиньяку привела Мюрата в ярость. Он считал, что все дело в классовой принадлежности, но, возможно, стоит учесть и то, что Полиньяк учился в Бриенне вместе с Наполеоном. «Мы достигли большего, чем рассчитывали, – заметил Кадудаль по пути на эшафот. – Мы пришли дать Франции короля, а дали императора»{1292}. Кадудаль потребовал, чтобы его казнили первым, чтобы его соратники не верили слуху, будто он принял помилование, о котором будет объявлено после того, как они лишатся головы.
