Наполеон, стремясь облегчить обоз, приказал Эбле сжечь шесть повозок с инструментами понтонеров, но тот, к счастью, ослушался приказа. Удино предложил переправиться через Березину у деревни Студенки, и Наполеон согласился. Эбле, работая вместе со своими 400 инженерами (главным образом голландцами) в холодной воде разлившейся реки, «изобилующей большими льдинами» до 1,8 метра в поперечнике, сумел построить в 13 километрах севернее Борисова два понтонных моста{2405}. Первый предназначался для кавалерии, артиллерии и обоза; второй, в 165 метрах выше по течению, – для пехоты.
Предприняв отвлекающий маневр, Удино увел Чичагова к югу, а Виктор северо-восточнее остановил натиск 30 000 солдат Витгенштейна в ходе так называемого сражения на Березине. В то же время Ней, Евгений Богарне и Даву пересекли Бобр и вышли к Студенке{2406}. Об отчаянном положении свидетельствует тот факт, что 24 ноября армия жгла своих «орлов» в лесу у Бобра, чтобы не достались неприятелю{2407}. «Очень холодно, – написал в тот день Наполеон Марии-Луизе. – Я совершенно здоров. Поцелуй вместо меня маленького короля и никогда не сомневайся в чувствах своего верного мужа»{2408}.
Голландские инженеры приступили к постройке мостов в 17 часов следующего дня. Они разобрали деревенские избы и стали заколачивать сваи в дно реки глубиной 2,1–2,4 метра. «Чудесный переход через Березину» (как точно выразился в мемуарах Сен-Сир) начался при температуре до –33 ℃{2409}. Франсуа Пильс, денщик Удино, вспоминал, что, поскольку операцию следовало сохранить в тайне от разъездов Чичагова, занимавшего противоположный берег, «строителей мостов предостерегли от разговоров, а войскам всех родов приказали укрыться. Поскольку все приготовления и сооружение опор велись за пригорком, составлявшим часть речного берега, неприятельские дозоры не могли видеть, чем заняты… рабочие»{2410}.
Наполеон приехал в 3 часа 26 ноября, в четверг. На нем была шуба и подбитый мехом зеленый бархатный колпак, надвинутый до бровей. К тому времени понтонеры соорудили «хрупкий настил»{2411}. Наполеон провел день на берегу, ободряя понтонеров, угощая их вином и следя, чтобы они сменялись каждые пятнадцать минут и согревались у костров. Кроме того, он организовал еще одну отвлекающую операцию вверх по реке. По воспоминанию Фэна, солдаты, «не сводя глаз с императора», говорили: «Он вытащит нас отсюда»{2412}. Когда вскоре после 7 часов прибыл Удино, Наполеон отправился с ним и Бертье к реке. «Что же, – сказал он Удино, – вы станете моим слесарем, который откроет этот ход»{2413}. Теперь противоположный берег защищали незначительные силы, беспрепятственно пересекшие реку на плотах, а к 8 часам понтонеры приготовились установить в ледяной воде на равном расстоянии 23 опоры высотой до 2,7 метра. «Люди вошли в воду по плечи, – вспоминал очевидец, – выказывая чрезвычайную смелость. Некоторые падали замертво и исчезали в потоке»{2414}.
Около 9:30 император вернулся в ставку к Бертье. Ему подали отбивную котлету, которую он съел стоя. Когда дворецкий предложил ему солонку – сверток бумаги со старой, посеревшей солью, Наполеон пошутил: «Вы прекрасно подготовились; не хватает только белой соли»{2415}. Способность шутить в подобный момент указывает на железную выдержку – или, по выражению Нея, на «подвешенные на проволоке яйца». Но хаос, что не удивительно, сказался и на нем. Капитан Луи Бего, швейцарец из корпуса Удино, увидел Наполеона «уставшим и обеспокоенным», а другого, капитана Рея, «поразило тревожное выражение» лица императора{2416}. Наполеон сказал Эбле: «Это занимает много времени, генерал. Очень много времени». – «Ваше величество, – ответил Эбле, – вы видите, что мои люди по горло в воде и лед мешает им работать. У меня нет ни пищи, ни коньяка, чтобы их согреть». – «Хорошо», – ответил император, глядя в землю{2417}. Через несколько секунд он снова начал жаловаться, будто позабыв слова Эбле.
Перед 11 часами был переброшен первый мост, и Наполеон приказал первому батальону первого полка 6-й дивизии генерала Жозефа Альбера перейти реку. «Моя звезда восходит снова!» – вскричал Наполеон, когда они успешно перешли реку{2418}. Он ликовал оттого, что «одурачил адмирала» Чичагова, и это в самом деле было так{2419}. Остаток корпуса Удино переправился в полдень. У мостов не было перил, они едва выступали над водой, провисали, и замерзшим понтонерам часто приходилось их чинить. Кавалерия быстро покрыла мост навозом. Лошадиные трупы и мусор сбрасывали в реку, чтобы избежать заторов. Отставших от своих частей солдат и гражданских оттесняли, пока не переправится армия{2420}. Под тяжестью рухнули три опоры, и в ту ночь Ней со своими солдатами перейти реку не сумел. Опоры пришлось чинить дважды, прежде чем он наконец переправился{2421}.
Согласно дневнику Якоба Вальтера, переходившие реку солдаты громко ругали Наполеона. Подразделение Вальтера приблизилось к месту,
