Когда стало ясно, что у Нея, Макдональда, Лефевра и Удино нет никакого желания начинать гражданскую войну, а союзники известили Коленкура (5 апреля), что они готовы предоставить Наполеону в пожизненное владение остров Эльбу у берегов Италии, император подписал в Фонтенбло документ о предварительном отречении и передал Коленкуру для использования в переговорах{2737}. «Вы хотели покоя, – заявил он маршалам. – Что же, вы его получите»{2738}. Отречение касалось лишь самого Наполеона, но не его наследников, и он желал, чтобы Коленкур сохранил это в тайне: он намеревался отречься официально лишь после того, как будет подписан договор с условиями об Эльбе, финансовых и личных гарантиях для Наполеона и его семьи. Впрочем, новость быстро распространилась и дворец опустел: сановники и придворные отправились мириться с временным правительством. «Можно подумать, – высказался об этом бегстве член Государственного совета Жозеф Пеле де ла Лозер, – что его величество уже в могиле»{2739}. К 7 апреля в
«Его величество был очень печален и разговаривал очень мало», – в те дни записал Рустам{2742}. В 1807 году Людовик XVIII из Елгавы, откуда в 1800 году требовал у Наполеона престол, перебрался в английский Бакингемшир, и теперь в Хартуэлл-хаусе ждал известий об отречении Наполеона, чтобы занять трон Франции.
Даже лишившись офицерского корпуса и Генштаба, Наполеон мог, если бы пожелал, спровоцировать гражданскую войну. 7 апреля слухи об отречении собрали в Фонтенбло 40-тысячную армию. Солдаты ночью оставили казармы и прошли парадом с оружием, факелами и криками «Да здравствует император!», «Долой предателей!» и «На Париж!»{2743}. Подобное происходило в казармах в Орлеане, Бриаре, Лионе, Дуэ, Тьонвиле и Ландау. В Клермон-Ферране и других местах публично сжигали белое знамя Бурбонов. Корпус Ожеро был близок к мятежу. Верные Наполеону гарнизоны попытались восстать в Антверпене, Меце и Майнце. В Лилле солдаты бунтовали три дня и еще 14 апреля стреляли в своих офицеров{2744}. Шарль де Голль заметил по этому поводу: «Те, кого он заставил страдать сильнее всего, – солдаты – оказались как раз самыми верными ему»{2745}. Лорд Каслри, английский министр иностранных дел, озабоченный этими выражениями верности, указал военному министру лорду Батерсту на «опасность пребывания Наполеона в Фонтенбло, в окружении войск, которые в значительной мере сохраняют ему верность». Это соображение 11 апреля 1814 года, после пяти дней переговоров, наконец подвигло союзников подписать договор в Фонтенбло{2746}.
