23 марта союзники перехватили курьера с письмом Наполеона Марии-Луизе. Император сообщал супруге, что идет к Марне, намереваясь «оттеснить врага как можно дальше от Парижа и приблизиться к [своим] позициям». Досталось врагу и письмо Савари, умолявшего Наполеона вернуться в Париж, так как режим рушился и против него открыто составлялись заговоры{2712}. Это укрепило высшее командование союзников в решении идти на Париж. Послав легкую кавалерию к Бар-сюр-Об, а гвардию – к Бриенну, Наполеон торопил солдат как мог, но, хотя на следующий день он в стычках у Сен-Дизье рассеял тучи русской кавалерии, главные силы союзников устремились на удручающе плохо готовый к обороне Париж{2713}. В отсутствии у столицы надежных укреплений был виноват Наполеон, позднее это целиком признавший. Он собирался поставить дальнобойную батарею на Триумфальной арке и Храме Победы на Монмартре, но ничего этого сделано не было{2714}.
27 марта Макдональд переслал Наполеону экземпляр неприятельского приказа по войскам, в котором говорилось, что Мармон и Мортье 25 марта были разбиты при Фер-Шампенуазе. Наполеон не мог в это поверить и, взглянув на дату – 29 марта, предположил, что документ, вероятно, пропаганда. Антуан Друо (Наполеон за хорошие советы прозвал его «мудрецом Великой армии») указал на ошибку печатника, перепутавшего «6» и «9». «Совершенно верно! – удостоверившись, воскликнул Наполеон. – Это все меняет»{2715}. Теперь ему нужно было любой ценой попасть в Париж. Тем вечером Наполеон отдал приказ выступать из Сен-Дизье к Труа. Его левый фланг прикрывала Сена, а на правом он приготовился ударить по Блюхеру.
Ночью 28 марта Жозеф, совершенно потерявший голову, долго пытался убедить регентский совет в том, что Наполеон желает переезда императрицы и правительства из столицы в Блуа, на Луару. В подтверждение он ссылался на письмо месячной давности, уже дважды замененное другими распоряжениями. Его поддержали Талейран (он уже обдумывал состав временного правительства, которое возьмет власть после Наполеона), Камбасерес (цареубийца, не желавший попасть в руки Бурбонов), Кларк (которого Людовик XVIII вскоре сделал пэром Франции) и сама императрица, «которой не терпелось сбежать»{2716}. Савари, Паскье и президент Законодательного корпуса [Клод-Амбруаз Ренье], герцог де Масса, считали, что императрице следует остаться в Париже ради более выгодных для себя и сына условий сдачи, а Гортензия предупредила Марию-Луизу: «Оставляя Париж, вы теряете корону». Тем не менее в 9 часов 29 марта кортеж императрицы с 1200 солдатами Старой гвардии двинулся в Рамбуйе и достиг Блуа 2 апреля{2717}. Камбасерес «с несколькими верными друзьями, которые не покинули его», увез в Блуа государственные печати в большой шкатулке красного дерева{2718}.
30 марта 1814 года, в среду, когда Наполеон двинулся из Труа через Санс к Парижу так быстро, как только могли идти его солдаты, на Монмартре и в других парижских предместьях 30 000 прусских, 6500 вюртембергских, 5000 австрийских и 16 000 русских солдат под командованием Шварценберга вступили в бой с 41 000 солдат Мармона и Мортье. Жозеф, выпустив 29 марта воззвание («Возьмемся же за оружие, защитим город, его памятники, его богатства, его женщин и детей, все, что нам дорого»), на следующий день, когда начались бои, уехал из Парижа{2719}. Хотя шансы Мармона и Мортье были не так уж малы, они сочли положение безвыходным и поддались угрозам Шварценберга разрушить Париж. На следующее утро в 7 часов они начали переговоры о сдаче города{2720}. Мортье отвел корпус к юго-западу от города, а Мармон в ближайшие дни оставил своих 11 000 человек без движения. Видя приближение врага, управлявший Домом инвалидов престарелый маршал Серюрье проследил за уничтожением и сокрытием трофеев, в том числе 1 417 вражеских знамен, а также шпаги и шарфа Фридриха Великого.
30 марта после 22 часов император приехал на почтовую станцию Le Coeur de France в Жювизи-сюр-Орж, в 23 километрах от Парижа. Вскоре генерал Бельяр известил Наполеона о сдаче Парижа всего после суток вялых боев. Наполеон вызвал Бертье, забросал вопросами Бельяра и посетовал: «Если бы я приехал быстрее, все было бы спасено»{2721}. Вымотанный, он просидел дольше четверти часа, обхватив голову руками[318]{2722}. Наполеон решил было пойти на Париж вне зависимости от обстановки в столице, но генералы его отговорили{2723}. Так Наполеон стал первым со времен английской оккупации 1420–1436 годов французским монархом, потерявшим свою столицу. Он отправил Коленкура в Париж просить мира и поехал в Фонтенбло, куда прибыл 31 марта в 6 часов утра. Там же в лесу устроили сожжение знамен и уничтожение «орлов» (некоторые избежали гибели и теперь выставлены в парижском Музее армии){2724}.
