За почти десять месяцев, проведенных на Эльбе, он усовершенствовал оборону своего нового государства, раздавал деньги беднейшим из 11 400 островитян, построил в Поджо фонтан у дороги (он и теперь дает чистую, холодную воду), взахлеб читал (и оставил 1100 томов своей библиотеки городу Портоферрайо), играл с ручной обезьянкой Женаром, гулял, напевая итальянские арии, по козьим тропам на побережье, разбивал виноградники и тутовые аллеи (вероятно, чтобы избавиться наконец от семейного проклятия), переустраивал таможню и сбор акцизов, отремонтировал казармы, построил больницу, замостил впервые в истории отдельные районы Портоферрайо и занялся ирригацией. Помимо этого он организовал регулярный сбор мусора, законодательно запретил спать в одной постели более пяти детям разом, учредил апелляционный суд и инспекцию для расширения дорог и строительства мостов. Конечно, в сравнении с его бывшими владениями Эльба была крошечной, но он желал видеть ее наиболее благополучным в Европе royaume d’opérette{2793}. Внимание Наполеона к мельчайшим деталям ничуть не ослабло, и теперь он даже следил за тем, какой хлеб скармливают его охотничьим псам{2794}.
При всем этом Наполеон растолстел. Кэмпбелл, отметивший, что 20 мая Наполеон не сумел взойти на гору, записал, что, «сколь неутомим он ни был бы, тучность не позволяет ему много ходить пешком и на скверной дороге ему приходится брать кого-либо под руку»{2795}. Это, по-видимому, не побуждало Наполеона, в отличие от других толстяков, к апатии. «Я никогда и ни в какой жизненной ситуации не видел человека, которого отличали бы такая оживленность и неудержимая настойчивость, – отмечал Кэмпбелл. – Он явно находит много удовольствия в постоянном движении и виде того, как его спутники валятся от усталости… Вчера он с 5 до 15 часов осматривал фрегаты и транспорты и провел это время на ногах, под палящим солнцем… а после три часа ездил верхом, чтобы, как он заявил мне, “измотать себя”!»{2796}
В полдень 29 мая 1814 года, в воскресенье, Жозефина умерла в Мальмезоне от воспаления легких. Ей было пятьдесят лет. Пятью днями ранее она прохладной ночью после бала вышла прогуляться с царем Александром. «Она… поехала бы со мной на Эльбу», – позднее сказал Наполеон, объявивший на острове двухдневный траур. (В 1800 году он почтил Джорджа Вашингтона десятью днями траура.) Мадам Бертран, сообщившая ему новости, впоследствии отметила: «Выражение его лица не переменилось. Он лишь воскликнул: “А! Теперь она счастлива”»{2797}. Последнее из известных его писем Жозефине написано годом ранее: «Прощай, любовь моя: скажи, что ты в порядке. Мне сообщили, что ты толстеешь, как женушка нормандского крестьянина.
