Массена, к его большому огорчению, пришлось подчиниться приказу Наполеона и отступить к Виченце без боя. Вслед за Ожеро он оценил способности Наполеона как лидера и солдата, но ревностно оберегал свою репутацию одного из лучших французских полководцев и гордился прозвищем «любимец победы». Ему не нравились приказы об отступлении, пусть и перед превосходящим противником. 5 ноября Наполеон пришел с Ожеро к Монтебелло и, увидев, что прямо перед ними авангардные части австрийцев переходят реку Брента, принял решение атаковать на следующий день. Тем временем Массена при Фонтанива ударил по колонне Провера и загнал австрийцев на острова на реке.
6 ноября Ожеро напал на вышедший из Бассано отряд Кваздановича, но не сумел оттеснить его за Бренту. В тот день деревня Нове несколько раз переходила из рук в руки, и Наполеону, теперь располагавшему 19 500 солдатами против 28 000 неприятельских, пришлось отступить. Есть несколько критериев победы, в том числе соотношение потерь, удержание за собой поля боя и срыв неприятельских планов. Как бы то ни было, битва при Бассано считается первым, хотя и не жестоким, поражением Наполеона.
Отступая к Виченце, Наполеон узнал о поражении, нанесенном Давидовичем Вобуа (более 40 % его солдат погибли, были ранены или пропали без вести) после пятидневных боев у деревень Чембра и Каллиано. Ожеро немедленно получил приказ отойти к Адидже южнее Вероны, Массена – занять Верону, а генералу Бартелеми Жуберу (сыну адвоката, в возрасте пятнадцати лет сбежавшему из дома, чтобы завербоваться в артиллерию) было велено отправить бригаду из Мантуи к Риволи, чтобы помочь удержаться там Вобуа. Затем Наполеон произнес речь перед солдатами злосчастного Вобуа: «Солдаты 39-й и 85-й полубригад! Вы не французские солдаты. Вы не выказали ни дисциплины, ни выдержки, ни храбрости. Вы не смогли удержать ни одну из позиций. Вы предались панике. Вы дали себя согнать с позиций, где горсть храбрецов могла бы остановить целую армию. Начальник штаба армии, распорядитесь начертать на их знаменах: “Они больше не солдаты Итальянской армии”»{386}. Наполеон, тонко чувствовавший, что воодушевит, а что обескуражит солдат, верно рассудил, что в следующие после публичного унижения дни обе полубригады будут драться решительнее и отчаяннее, чем когда-либо.
Бездействие австрийцев после победы при Бассано позволило Наполеону перегруппироваться. К 12 ноября он удерживал Верону с 2500 и берега реки Адидже с 6000 солдат. Опозоренный Вобуа задержал Давидовича у Риволи, а Кильмэн продолжил осаждать Мантую. Массена с 13 000 солдат на правом фланге и Ожеро с 5000 на левом напали на Альвинци у Кальдиеро, деревни в 16 километрах восточнее Вероны. Дождь хлестал в лицо, и французы не проявили привычную для Итальянской армии лихость. Ветер сдувал затравку с ружейных полок, солдаты оскальзывались в грязи, и за целое утро атаковавшим удалось захватить лишь участок на правом фланге, да и тот пришлось снова уступить, когда в 15 часов австрийцы получили подкрепление. С обеих сторон погибло и было ранено около 1000 человек. Хотя Наполеон, разумеется, объявил произошедшее своей победой, показательно, что, распоряжаясь в тот год об изготовлении медалей в память своих побед у Монтенотте, Миллезимо и Кастильоне, он не стал увековечивать бой при Кальдиеро.
13 ноября обе армии отдыхали. Наполеон воспользовался передышкой, чтобы отправить из Вероны отчаянное письмо Директории, в котором он, по сути, обвинил правительство в своем затруднительном положении:
Возможно, мы вот-вот потеряем Италию. Подмога, которую я ждал, не пришла… Я исполняю свой долг, армия исполняет свой. Моя душа в плачевном состоянии, но я в согласии со своей совестью… Погода остается плохой; вся армия до крайности утомлена и не имеет обуви… Ранены лучшие солдаты; все наши высшие офицеры, все наши лучшие генералы выведены из строя (hors de combat). Всякий, кто ко мне является, ни на что не годен и даже не имеет солдатской смелости!.. Нас бросили в глубине Италии… Возможно, мой час… пришел. Я уже не осмеливаюсь рисковать, подвергая себя опасности, поскольку моя гибель приведет войска в уныние{387}.
