Наполеон знал о ходивших в Париже слухах, будто им движет голое честолюбие и что однажды он может устроить переворот. В своих рапортах Директории Наполеон насмехался над клеветниками: «Два месяца назад я хотел быть герцогом Миланским, а теперь желаю стать королем Итальянским!»{380} Это не убедило правительство. Хотя Баррас и Карно признавали его несомненные полководческие способности, всех членов Директории тревожил вопрос: как Наполеон распорядится своей растущей популярностью после Итальянской кампании? Главную заботу Наполеона в то время составляла ненадежность военных поставщиков. Он часто называл их мошенниками, а влиятельная компания Флаша (Compagnie Flachat), по его словам, была «не чем иным, как шайкой аферистов без кредита, без денег и принципов». Он хотел расстрелять их и 12 октября написал Директории: «Я не прекращаю арестовывать их и предавать военно-полевому суду, но они подкупают судей. Это просто ярмарка, где все продается»{381}.
16 октября Наполеон призвал Вурмзера сдать Мантую. «Храбрец должен смотреть в лицо опасности, а не болотной заразе», – написал он, но получил решительный отказ{382}. В тот же день (опять при минимальном участии Директории) он провозгласил Циспаданскую (то есть «на берегах реки По») республику, образованную на землях Болоньи, Феррары, Модены и Реджио (это потребовало низложения герцога Модены, который пропустил в Мантую конвой с припасами), и учредил для ее защиты Итальянский легион численностью 2800 человек. В Циспаданской республике отменялись феодальные права и привилегии, провозглашалось равенство граждан, учреждалось выборное собрание. Отсюда началось объединение страны (Рисорджименто), которое три четверти века спустя привело к появлению единой и независимой Италии. Подготовка конституции Циспаданской республики потребовала не менее 38 заседаний, и это свидетельствует о терпении Наполеона, принявшего в этом деле живое участие. Французы начали возвращать итальянцам политическое единство, которого Апеннинский полуостров не знал столетиями.
В одной сфере, однако, институты революционной Франции почти не имели шансов на успех. Население горячо воспротивилось попыткам Наполеона ограничить власть католической церкви, и в период epoca francese его церковные реформы ненавидели в той же мере, в которой восхищались его нововведениями в сфере управления{383}. Наполеон вскоре приступил к запугиванию Ватикана. В октябре 1796 года он посоветовал Пию VI не чинить Циспаданской республике препятствий и уж точно не нападать на французов, когда вернутся австрийцы. Наполеон пригрозил понтифику: «Лишь воля потребна для того, чтобы уничтожить светскую власть папы», но в условиях мира «все можно уладить». Наполеон предупредил, что объявление им войны будет означать «гибель и смерть безумцев, выступивших против республиканских фаланг»{384}. Поскольку Директория не могла дать ему 25 000 солдат, в которых он отчаянно нуждался после неудач Журдана и Моро в Германии (к началу кампании явилось едва ли 3000), Наполеону было нужно выиграть время. Он инструктировал французского посланника Ф. Како в Риме: «Наша игра заключается в перебрасывании мяча друг другу, чтобы обмануть эту старую лису»{385}.
В начале ноября австрийцы приготовились к третьей попытке деблокировать Мантую, причем пользовались планом, которой мог породить лишь коллективный разум, в данном случае – венский гофкригсрат. Опытный полководец венгр Йозеф Альвинци с 28 000 солдат должен был оттеснить французов от Риволи к Мантуе. Генерал Джованни ди Провера с целью отвлечения внимания, как предполагалось, двинется от Бренты к Леньяго с 9000 солдат, а еще 10 000 солдат у Бассано попытаются помешать сосредоточению войск Наполеона. Судя по решению отрядить 19 000 человек для отвлекающих ударов и ослабить главные силы всего до 28 000, гофкригсрат не усвоил уроки предыдущих шести месяцев. Впоследствии Наполеон утверждал, что 61-летний Альвинци, которому довелось повоевать в Баварии, Голландии и Турции, был способнейшим из его противников, и поэтому в своих бюллетенях он не отзывался об Альвинци ни дурно, ни хорошо (и при этом хвалил Больё, Вурмзера и эрцгерцога Карла, которых ценил невысоко). В воззваниях и приказах по войскам Наполеон также показывал свое глубокое уважение к генералу Провера, поскольку считал его хуже многих и надеялся, что гофкригсрат как можно дольше оставит его в должности.
Теперь под началом Наполеона состояли 41 400 солдат. Он максимально отвел войска, чтобы как можно раньше выяснить, где и когда появятся австрийцы. Кроме того, в распоряжении Наполеона имелось 2700 солдат в гарнизонах Брешии, Пескьеры и Вероны. Из Франции шла 40-я полубригада (2500 солдат). 2 ноября Альвинци переправился через реку Пьяве. Он отдал приказ Кваздановичу и Провера двигаться к Виченце: Кваздановичу через Бассано, а Провера – через Тревизо. Наступление началось.
