Хотя замысел Египетского похода приписывают и Талейрану, и Баррасу, и Монжу (в последнем случае об этом свидетельствует лишь сам Монж), и просветителю и путешественнику Константину-Франсуа де Вольнею, и некоторым другим, французские стратеги обдумывали его уже в 1760-х годах, а в 1782 году австрийский император Иосиф II советовал своему зятю Людовику XVI захватить Египет в рамках масштабного плана по расчленению Османской империи{515}. Турки-османы покорили Египет в 1517 году и формально правили им и теперь, хотя власть у них давно отняли мамлюки – каста воинов, происходивших из Грузии[59]. Двадцать четыре мамлюкских вождя-бея не пользовались у простых египтян популярностью из-за высоких податей, притом мамлюков считали чужеземцами. После революции во Франции мысль о завоевании Египта посещала и идеалистов-радикалов, которые были не прочь принести свободу народу, угнетаемому иноземными тиранами, а более расчетливые стратеги вроде Карно и Талейрана хотели противопоставить влиянию англичан в Восточном Средиземноморье французское. Наполеон относился ко второй группе. В августе 1797 года он объяснял Директории: «Пришло время, когда мы должны захватить Египет, чтобы полностью уничтожить Англию»{516}. Талейран предложил ему самолично отправиться в Стамбул и убедить султана Селима III не противодействовать экспедиции. То был первый, но никак не последний и не самый серьезный случай, когда он обманул Наполеона.
Между тайным его назначением (5 марта 1798 года) командующим Египетской армией и датой, определенной для отплытия (19 мая), прошло менее одиннадцати недель. Наполеон, за это недолгое время организовавший и снарядивший экспедицию, умудрился посетить в институте восемь научных лекций. В салонах он, ведя кампанию по дезинформированию, вслух мечтал об отпуске в Германии с Жозефиной, Монжем, Бертье и Мармоном. Чтобы еще больше всех запутать, правительство снова утвердило Наполеона на посту командующего стоявшей в Бресте Английской армией.
Наполеон называл Египет «географическим ключом к миру»{517}. Своей стратегической целью он видел вытеснение англичан из торговли в регионе и замену их французами. По меньшей мере он рассчитывал распылить силы английского флота, вынудив его защищать одновременно и входы в Средиземное и Красное моря, и торговые пути в Индию и Америку{518}. Положение английского флота, лишившегося в 1796 году базы на Корсике, еще больше осложнилось бы, если бы французы смогли действовать из почти неприступной мальтийской гавани. «Почему бы нам не овладеть островом Мальта? – писал Наполеон Талейрану в сентябре 1797 года. – Это еще больше угрожало бы превосходству англичан на море». Он убеждал Директорию, что «этот островок нужен нам любой ценой»{519}. Наполеон назвал Директории три причины для похода: создание в Египте колонии на прочных основаниях, открытие азиатских рынков для французских товаров, создание базы для 60-тысячной армии, которую можно повести в восточные владения Англии. О далеко идущих планах (или фантазиях) Наполеона можно судить по тому, что он затребовал у военного министерства английские карты Бенгалии и Ганга, а также изъявил желание, чтобы в походе его сопровождал Пиврон – бывший посланник при дворе «майсурского тигра» Типу-Саиба, злейшего врага англичан в Индии. Директория развеяла эти мечты. Наполеону поручили завоевание лишь Египта, причем оплатить экспедицию он должен был сам. Возвратиться во Францию войска должны были через полгода.
При помощи «контрибуций», наложенных Бертье в Риме, Жубером в Голландии и Брюном в Швейцарии, Наполеону удалось сравнительно быстро собрать необходимые для похода 8 млн франков. Наполеон тщательно подошел к отбору старших офицеров. 28 марта генерал Луи Дезе (дворянин, прекрасно зарекомендовавший себя во время боевых действий в Германии) привел к Наполеону на улицу Виктуар другого дворянина, генерала Луи-Николя Даву. Этот 28-летний бургундец не слишком приглянулся полководцу, но, поскольку Дезе твердил, что Даву очень способный офицер, того зачислили в экспедиционный корпус. Хотя на Наполеона произвела впечатление деятельность Даву в Египте, они никогда не стали близки – к огромному вреду для Наполеона, ведь впоследствии Даву стал одним из немногих маршалов, способных к самостоятельному командованию. Наполеон предсказуемо назначил начальником штаба Бертье, адъютантами – своего брата Луи, окончившего артиллерийское училище в Шалоне, и пасынка Евгения Богарне, прозванного за миловидность Купидоном, а командирами дивизий – Жана-Батиста Клебера (ветерана из Рейнской армии, колосса, который был на целую голову выше своих солдат), Дезе, Бона, Жака-Франсуа де Мену, Жана-Луи Ренье и еще четырнадцать генералов, в том числе Бессьера и Мармона, многие из которых воевали под началом Наполеона в Италии.
