Итак, император был болен вновь, и опять без врачебной помощи. Дежурный офицер доложил в «Колониальный дом», что не смог увидеть императора в течение двух дней. Пока был болен я, то в аналогичной ситуации губернатор сначала настаивал, а затем требовал, не скупясь на угрозы, чтобы дежурный офицер допускался в дом и ежедневно видел императора. Тогда настало время для переписки между Лонгвудом и «Колониальным домом»; твердость, с которой император отказался уступить новому насилию, которое англичане хотели навязать ему, привела к тому, что сэр Хадсон Лоу не посмел довести задуманное им дело до конца. Он даже не посмел отказать в просьбе о том, чтобы д-р Стокоу стал обслуживать императора, но губернатор приказал, чтобы визиты д-ра Стокоу проходили в присутствии врача острова. Чтобы положить конец требуемым визитам д-ра Стокоу, губернатор договорился с адмиралом Плэмпином, чтобы тот заявил, что нуждается в д-ре Стокоу для обслуживания его эскадры, и — как я уже рассказывал — в скором времени доктор покинул гавань Святой Елены для возвращения в Англию.
Поэтому императору вновь стали угрожать вторжением в его резиденцию. Генерал Монтолон был еще болен, когда капитан Николлз появился в Лонгвуде с запечатанным пакетом на имя Наполеона Бонапарта. Капитану сказали, что император больше нуждается в медицинской помощи, чем в вещах, вероятнее всего, способных вызвать у него раздражение и оскорбить его; поскольку император был прикован к постели болезнью, то он не мог взять это письмо, тем более что оно было представлено в столь оскорбительной форме. Попытка офицера вручить послание гофмаршалу также закончилась неудачей. Гофмаршал заявил ему, что после того как послание будет направлено нормальным путем, то он, гофмаршал, даст об этом знать императору. Это случилось 10 августа 1819 года. Император, информированный об этой новой попытке губернатора, дал указание гофмаршалу написать сэру Хадсону Лоу следующее послание:
