По мысли императора каждый должен умереть, придерживаясь той религии, в которой он был рожден: а именно религии предков. Он заявлял, что существует судьба, которой мы все должны подчиняться.
В течение некоторого времени император говорил о расширении садов под его окнами. Он считал, что ему необходимо укрыться от ветров с помощью выступа из взращенной высокой травы. В расширении садов он видел не только средство, чтобы занять время для себя и для всей колонии, но и выгодную возможность дальнейшего отделения дома от линии часовых, занимавших свои посты каждый вечер в 9 часов. Как только все замеры были сделаны и приняты, каждый из нас должен был участвовать в работе. Император занялся физическими упражнениями, полезными для его здоровья. Вся эта работа, как он сказал мне, была также средством, которое бы содействовало выздоровлению графа де Монтолона, а также обеспечило бы тень для дома, который был ее лишен. Он также считал, что, прогуливаясь, он получит возможность избежать наблюдения со стороны дежурного офицера. Граф де Монтолон не догадывался о тех замыслах, которыми руководствовался император: он согласился с идеей Его Величества только потому, что видел в ней способ улучшения явно ухудшавшегося здоровья императора.
Дворецкий, г-н Пьеррон, был послан в город, чтобы купить тачки, киркомотыги, лопаты и все садовые инструменты, чтобы очистить довольно большой участок земли, а затем там разбить сад. У каждого были свои инструменты: сам император взял себе грабли и лопату, которую он использовал в качестве прогулочной трости, когда же он останавливался и наблюдал за работой, то опирался на нее. Работа началась с возведения выступа, засеянного травой, на южной стороне участка территории Лонгвуда, который достиг девяти футов в высоту. Основание выступа составляло девять футов в ширину, а сам выступ протянулся на восемьдесят футов в длину. Сэр Хадсон Лоу увидел в этом выступе то, что ему сказали, а именно — укрытие против ветра, и не стал возражать против его возведения. Но когда он увидел, что забор вокруг маленьких садов отодвинут на такое же расстояние, что и посты ночных часовых от дома, то он стал опасаться за обеспечение безопасности. Он упомянул об этом, но тем не менее не стал противиться тому, что только что осуществил император; тем самым император получил большую свободу вокруг своего дома.
Работой руководили император и граф де Монтолон. Каждое утро, с рассветом, всю колонию будил дежурный слуга. Часто камень, брошенный в мои ставни императором, оповещал о том, что наступило время работы. Моя работа в основном состояла в том, чтобы ставить метки для предстоящих действий под руководством императора. Если же я брал в руки лопату, то ею я скорее исправлял упущения, чем копал в полной мере, что давало основание императору называть меня «наставником». В качестве рабочей одежды император использовал куртку из китайки, которую носят фермеры, и брюки из той же ткани. Он также надевал красные комнатные туфли и соломенную шляпу с широкими полями, чтобы защититься от солнца. Воротник рубашки он выпускал поверх куртки. Для того чтобы его меньше узнавали, он приказал Сен-Дени и Новерразу одеться точно таким же образом. На работу в саду были призваны также доктор, священники и китайские слуги. Каждый трудился в силу своих физических возможностей. Граф Бертран, никогда не приходивший до восьми часов утра, обычно беседовал с императором, когда они вместе прогуливались; граф де Монтолон появлялся на рабочем участке одновременно с Его Величеством. Иногда случалось, что император вручал им в руки лопаты, но с ними они управлялись совсем не так, как Новерраз. «Господа, — говорил он им, — вы неспособны заработать в день даже один шиллинг». Сам же император хотел поработать киркомотыгой, но вскоре отказался от этого, поскольку этот инструмент не слушался его рук. Плановая работа в садах под руководством императора давала ему возможность совершать полезный для его здоровья моцион: все эти его беседы на свежем воздухе в течение нескольких часов оказывали на него благотворное влияние, и он с аппетитом расправлялся с завтраком.
Когда насыпь была возведена, мы поставили деревянный забор вокруг той части территории, которая находилась напротив лагеря и в которой император более мог не опасаться ветра. Этот ветер, по словам императора, буквально жег его и делал раздражительным. Забор также должен был мешать любым диким зверюшкам забираться в ту часть садов, где император планировал выращивать растения. Эти сады считались внутренними садами резиденции императора и отодвинули линию постов ночных часовых на 80 футов от дома вместо прежних 40 футов.
