Да, Наполеон иногда ошибался и события частенько развивались не так, как он рассчитывал, — здесь Коннелли, несомненно, прав, но, давая свою оценку, он упускает из виду, что хотя французские победы и не представляются нам заранее подготовленными, у их императора всё же была совершенно определённая цель — уничтожив материальные средства противника и подавив его способность к сопротивлению, выиграть сражение. И Наполеон, с интуицией или без, был полководцем невероятных способностей, в совершенстве разбиравшимся во всех тонкостях военного дела, великим мастером расчёта, ложных ходов, расстановки сил и источником боевого духа. Обладатель бьющей через край энергии и прекрасной памяти, он мог держать в голове всю картину сражения, постоянно к тому же меняющуюся. Поэтому, вопреки Коннели, он был в состоянии рассчитать наиболее вероятный ход противника, предусматривал все непредвиденные положения, в какие только можно попасть, знал, что стоит за счастливой случайностью и чем грозит неудача, и определял степень риска в ходе сражения, а также его последствия. А его план всегда содержал элемент неожиданности и подвергался самым разнообразным изменениям, лишь бы всеми доступными средствами ввести противника в заблуждение. Например, при Аустерлице французы прямо-таки втянули Александра в сражение, прикинувшись измотанными и беззащитными. В такие минуты всё решала стремительность, и Наполеон никогда не пренебрегал ею, будь то за счёт облегчённого манёвра, действия солдат на пределе возможного или выбора пути, который напрямую вел к цели. И ещё не менее важное: Бонапарт считал одним из слагаемых успеха стратегии и тактики, во всяком случае в 1805–1807 гг., сведение всех ресурсов во имя единой цели и в одном месте. А чтобы поднять боевой дух, в чём Наполеону не было равных, он предпочитал использовать «манёвр с тыла»: не менее 30 раз в 1796–1815 гг., армии противника оказывались в тяжёлом тактическом положении и испытывали суеверный ужас, приводя тем самым в замешательство своих менее удачливых командующих. Вообще он считал необходимым подавлять противника крупными масштабами: массированные артобстрелы, лавиноподобные кавалерийские атаки, сметающие всё на своём пути. Итак, в какой-то степени можно лишь попытаться предположить, что секрет военного искусства Наполеона заключается, во-первых, в наступлении всегда и везде, и, во-вторых, в непревзойдённой способности во что бы то ни стало добиваться успеха в условиях неоспоримого превосходства. Поскольку никто из командующих противной стороны не обладал и сотой долей его способностей, Наполеон, без сомнения, снискал себе славу непобедимого.
Итак, становится совершенно ясно, что Франция побеждала не потому, что, по выражению Клаузевица, мощь всей французской нации двинулась в поход на Европу[106]. Империя Наполеона, ни с какой стороны не являвшаяся «нацией под ружьём», целенаправленно стремилась к тому, чтобы жертв, требующихся от Франции, было как можно меньше. Не отрицая вклада Революции, с которой пришла новая тактика, открылись новые источники военных талантов, а перед армией — светлое будущее, и всё это сохранилось и перешло в наполеоновский период, мы должны понять и другие причины французского триумфа. Лично Наполеону Франция обязана, во-первых, восстановлением порядка в стране, во-вторых, непревзойдённой силой и гибкостью армии и, кроме того, признанием его разностороннего таланта руководителя, не имеющего себе равных. По-видимому, нужно добавить ещё, что после краха якобинцев в 1794 г. армия постепенно начала становиться профессиональной, в чём, несомненно, тоже заслуга Наполеона. По словам самого Клаузевица, как ни пытайся
