Нарисованные шрамы полностью

В моей жизни было много женщин, но рядом с Ниной все они просто блекнут. Мы даже никогда не целовались по-настоящему, только напоказ, но я не помню, чтобы меня когда-либо так тянуло к кому-то. Она как будто меня заколдовала.

– Что насчет пса?

– Я одолжила его у моей тети. – Она широко улыбается и делает глоток вина.

– Ты одолжила собаку? – Я удивленно смотрю на нее.

– На самом деле я предложила присмотреть за ним несколько недель. Ему должно хватить этого времени, чтобы сыграть свою роль.

– И что это за роль?

– Ну, ты знаешь, как собаки постоянно бегают по дому, пробираются в комнаты и прячутся? Брандо это обожает, поэтому, мне кажется, я буду довольно много гоняться за ним по дому в ближайшие дни. Кто знает, где он окажется? – Она улыбается мне. – Может быть, в какой-то момент даже в комнате Леонида.

Я смеюсь и качаю головой в ответ на ее идею.

– Ты опасная женщина, малыш.

– Что это значит?

– «Малыш»? Это ласкательное слово. Оно означает «маленькая».

Она наклоняет голову вбок, и уголки ее губ поднимаются в небольшой ухмылке.

– Ну, как я уже сказала, по сравнению с тобой большинство людей маленькие, Роман.

Официант приходит наполнить наши бокалы. Когда Нина берет свой, я замечаю, что ее обручальное кольцо довольно свободно сидит. Я протягиваю руку, беру ее ладонь в свою и осматриваю кольцо.

– Нам нужно подогнать его по размеру.

– Не беспокойся. Помолвочное кольцо держит его на месте. Кстати, оно прочное. Недавно я пролила немного краски на руку, и мне пришлось ее оттирать. Оно даже не поцарапалось.

– Довольно сложно поцарапать бриллиант.

Нина смотрит на меня, моргает, затем бросает взгляд на кольцо, как будто оно собирается ее укусить.

– Эта штука настоящая?

– Конечно, настоящая.

– Черт! – Она выпрямляет ладонь и недоверчиво вглядывается в бриллиант в два карата огранки «принцесса». Она без слов открывает и закрывает рот. Затем другой рукой бережно накрывает кольцо и наклоняется ко мне.

– Я могу заменить его на другое, со стеклом?

– Нет.

– Пожалуйста!

– Ты не будешь носить стеклянное кольцо. Это не обсуждается.

Она морщит нос и бормочет что-то, похожее на «добавить рога дьявола», но я, наверное, ослышался, потому что это лишено смысла.

– Поехали домой, – говорю я и неохотно отпускаю ее руку. – Можем посмотреть кино.

– Разве тебе не нужно работать?

– Я на сегодня закончил. А ты?

– Мой сутенер меня убьет. Я уже не успеваю, но идея с кино звучит хорошо.

По возвращении я быстро принимаю душ, переодеваюсь в легинсы и футболку оверсайз и отправляюсь на кухню готовить попкорн. Роман, видимо, любит апельсиновый сок: он пьет его литрами. Я выжимаю для него несколько апельсинов и несу в гостиную.

Он уже сидит там, руки на спинке дивана, правая нога вытянута вперед и опирается пяткой на стол.

– Ты странно выглядишь в неформальной одежде. – Я ставлю тарелку и сок на стол и киваю на его спортивки и футболку.

– Да? Почему это?

– Не знаю. Не очень по-пахански, мне кажется, – пожимаю я плечами и падаю на диван рядом с ним. – Что мы будем смотреть?

– Все равно. Подвинься.

Я двигаюсь к углу, Роман ложится на диван, кладет голову мне на колени и закрывает глаза.

– Нога болит?

– Да, – как-то не сразу отвечает он.

– Ты врешь?

– Не-а. – Он мотает головой. Его глаза все еще закрыты, но уголки рта немного приподнимаются.

– О да, ты врешь. – Я слегка наклоняюсь. – Ты просто хочешь, чтобы я тебя приласкала.

Он открывает глаза и дотягивается рукой до одной из прядей, выбившейся из хвоста, и заправляет ее мне за ухо.

– Да, – говорит он и опять закрывает глаза.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь контролировать учащенное сердцебиение, и затем запускаю пальцы в его волосы. Мы остаемся в таком положении: он лежит у меня на коленях, а я ласкаю его – перед выключенным телевизором до тех пор, пока телефон, звонящий где-то в комнате Романа, не нарушает тишину.

– Черт! – стонет Роман и садится.

– Сейчас принесу. – Я встаю и спешу в его комнату.

Когда я возвращаюсь, Роман смотрит на меня со странным напряжением, но я не обращаю на это внимания, как и на многие взгляды, которыми он на меня смотрел в последнее время, и протягиваю ему телефон. Он тянется за ним, но вместо того, чтобы взять его, хватается рукой за мое предплечье и притягивает меня к себе. Телефон все еще звонит, но Роман не отпускает мою руку, прижимая меня к себе между ног. Другая его рука тянется вверх и ложится мне на лицо, большой палец ласкает мою щеку.

– Роман? – спрашиваю я слабым голосом. – Что ты делаешь?

– Отвечаю на звонок.

– Он перестал звонить.

– Я знаю. – Его рука скользит по моему предплечью и вырывает телефон из моих пальцев.

– Роман?

– Да, малыш? – Он бросает телефон в сторону, и тот скользит по полированному полу прямо до книжной полки.

Мое дыхание учащается, когда я поднимаю руки и обвиваю их вокруг его шеи, затем склоняюсь к нему, и лишь миллиметры отделяют наши губы. Он не отрывает взгляда от моих глаз, и то, как он на меня смотрит, вызывает внутри странные ощущения.

– Ты пытаешься поцеловать меня, Роман? – шепчу я в его губы.

– Возможно, – отвечает он.

– Вокруг нет никого, кто бы мог нас увидеть.