– Я не могу жить в твоем мире, Роман, где мне чертовски страшно каждый раз, когда ты уезжаешь на какую-то сделку или еще из-за чего-то. Я думала, что смогу, но нет. Ты вообще представляешь, каково мне было сидеть у окна всю ночь, пока ты был по делам на выезде? Я представляла тебя где-то в канаве и ждала, что тебя привезут обратно либо раненого, либо мертвого! Но что важнее: я не могу жить, зная, что однажды ты захочешь выпотрошить кого-то, только потому что он не так на меня посмотрел или еще почему-то. Я не могу! Это разрывает меня изнутри. Меня пожирает то, что ты сделал с Брайаном. Это вина, осознание того, что кто-то мертв из-за меня. Я не могу есть. Я не могу спать. Я продолжаю видеть его тело, покрытое кровью, куски его пальцев на полу. Боже, Роман… Я не могу развидеть всю ту кровь на твоих руках.
В конце я рыдаю так сильно, что не уверена, понял ли он даже половину из того, что я сказала.
– Понимаешь, Роман?
На другом конце линии лишь тишина, и я начинаю думать, не оборвал ли он связь, когда наконец слышу его голос.
– Да. Я понимаю, – говорит он, и звонок обрывается.
День спустя приходит другой конверт. Я открываю его и просматриваю бумаги. Он их подписал. Я смотрю на его подпись, и мне настолько больно, что сначала я даже не замечаю записку, прикрепленную наверху страницы.
«Если я когда-нибудь буду тебе нужен, ты знаешь мой номер. Если ты не хочешь иметь со мной дела, позвони Максиму или Дмитрию. Я проинформировал их, что в случае, если ты когда-нибудь позвонишь, они должны сделать, как ты просишь, и не говорить мне об этом. Пожалуйста, звони Варе время от времени. Она по тебе скучает. Береги себя,
Я прижимаю записку к груди, в то время как мое сердце разбивается на миллион маленьких осколков.
Я откидываюсь назад и смотрю на Максима, когда он приближается к столу.
– Слушаю, – говорю я.
– Следующая поставка ожидается завтра ночью.
– Сколько ящиков?
– Одиннадцать. Это лучшее, что мы могли сделать в сжатые сроки.
– Обязательно проверь каждую пушку. В субботу мне не нужны инциденты. Итальянцы ничего не подозревают?
– Нет.
– Хорошо. Проверь, чтобы люди часто менялись в последующие несколько дней. Какой план нападения?
– Две команды. В каждой по шесть бойцов. Дмитрий и Антон пойдут с первой командой. Михаил и Юрий – со второй.
– Оставь Михаила. – Я мотаю головой. – Не хочу рисковать его жизнью. Он нужен Лене. Вместо него пошли Сергея.
– Не думаю, что это хорошая идея. В последнее время поведение Сергея стало еще более непредсказуемым. Он не будет подчиняться приказам Юрия.
– Конечно, не будет, – ругаюсь я и бросаю документ, который читал. – Я пойду с Сергеем. Юрий все равно стреляет ни к черту.
Максим удивленно смотрит на меня, как будто я сошел с ума. Может быть.
– Через мой труп, Роман.
– Это не обсуждается. Я единственный, кто может гарантировать, что Сергей будет слушаться.
Он оглядывает меня с плотно сжатыми зубами, снимает очки и раздраженно тычет ими в мою сторону.
– Ты, черт возьми, не можешь ходить.
– Может быть, и не могу ходить, но, кроме Сергея, я все еще самый лучший стрелок Братвы.
– Я этого не позволю, Роман. Это самоубийство.
– Да? Тогда давай просто дадим психически неуравновешенному человеку оружие и кучу взрывчатки и отправим его на место без присмотра. Сергей способен разрушить целый квартал менее чем за час.
– Ну, тогда мы не отправим Сергея. Ты не напрасно отстранил его от боевых обязанностей.
– Это особый случай. Иметь Сергея под присмотром на месте разборок – это как иметь атакующий батальон, состоящий из одного человека. В субботу мне нужен либо Михаил, либо Сергей. Михаил в этом не участвует.
Максим не комментирует, только мотает головой и сдавливает виски.
– Ты никогда не видел Сергея на разборках. – Я вновь откидываюсь на спинку стула, в то время как умиротворенная улыбка расплывается по моему лицу. – Это нечто прекрасное. Ты знаешь, что он однажды зачистил вражеский склад совсем один? Четырнадцать человек. И его ранили только один раз.
– Неудивительно, что вы двое связаны кровью, – вздыхает Максим. – Вы оба совершенно безумны.
– Ну, тогда решено. – Я наклоняюсь вперед и закрываю ноутбук. – Что насчет нее?
– У нее выставка в следующем месяце. Иван видел постер.
– Просто показ или выставка-продажа?
– Я проверю.
– Если продажа, то позвони в галерею заранее и купи все. – Я поднимаю глаза. – Анонимно. Что-то еще? – Я замечаю, что он напрягся, и смотрю в сторону. – Что-то еще, Максим?
– Она поменяла прическу.
– Подстриглась?
– Нет. Просто покрасилась.
– В блондинку?
– Нет… в фиолетовый.
Она покрасилась в фиолетовый. Я не могу не улыбнуться, совсем чуть-чуть.
– Это все, Максим?
