Брайан сидит в центре кафельного пола на стуле, его стопы и запястья привязаны к нему. На полу рядом с его ногами лежат в беспорядке несколько отрезанных пальцев в огромной луже крови. Роман стоит перед ним, опираясь на один костыль левой рукой, а правой держит нож, который воткнут в живот Брайана по рукоять. Он что-то ему выкрикивает и начинает прокручивать нож. Я в ужасе смотрю на кровь, льющуюся из раны.
Странный, приглушенный звук срывается с моих губ, и я хватаюсь за дверной проем рядом со мной, в то время как зрение затуманивается. Роман резко оборачивается, его глаза расширяются. Он делает шаг ко мне, и я начинаю отходить назад, уставившись на его руки, покрытые кровью. Когда Роман делает очередной шаг в моем направлении, я разворачиваюсь и убегаю. Не помню, как покинула подвал или как взбежала по большой лестнице. Когда я добираюсь до апартаментов, я спотыкаюсь по дороге от комнаты до ванной и запираюсь там. Дрожа, несколько раз вдыхаю воздух, затем бросаюсь к туалету, и меня рвет.
Я все еще хватаюсь за края унитаза, когда слышу стук в дверь.
– Уходи, – выдавливаю я.
– Нина, я…
– Уходи! – кричу я, и затем меня снова рвет.
Я сижу на полу рядом с унитазом, когда приближаются шаги, и голос Вари зовет меня с другой стороны двери. Прошло около часа после того, как меня рвало в последний раз, и я медленно встаю и склоняюсь над раковиной. Брызгаю холодной водой на лицо и затем отпираю дверь.
– Дорогая деточка, – говорит Варя и протягивает ко мне руки, но я делаю шаг назад.
– Мне нужно, чтобы ты вызвала такси. Пожалуйста.
– Не уезжай. Это уничтожит его. Нина, пожалуйста, позволь ему объяснить.
– Такси, – хриплю я. – Или я уйду пешком.
Варя с печалью смотрит на меня и кивает. Я вижу, как проступает одна слеза и скатывается по ее щеке, перед тем как она достает телефон.
Раздается стук в дверь, но я продолжаю сидеть в кресле лицом к окну и смотреть на желтую машину, ожидающую на дороге.
– Пахан.
– Да, Дмитрий?
– Там такси ждет перед домом. Варя сказала, что Нина Петрова уезжает.
– Да.
– Мне остановить ее?
Я задумываюсь, затем мотаю головой.
– Нет. Отправь двух людей, чтобы незаметно сопровождали ее. Пусть они мне позвонят, когда она доедет.
– Ты хочешь, чтобы они остались там или вернулись сюда?
– Пусть останутся. Я хочу, чтобы двое мужчин были при ней постоянно. Организуй смены. Скажи им, чтобы они ни в коем случае не высовывались.
– Что-то еще?
– Пока все.
Несколько минут спустя Нина спешит вниз по ступеням и садится в такси. Она в джинсах и в своем старом худи, в одной руке несет собачью переноску, а в другой – маленький чемодан. Я наблюдаю за ней в надежде, что она развернется и пойдет обратно в дом. Она этого не делает. Такси уезжает.
Я хватаю хрустальную бутылку виски, наполняю бокал на ширину трех пальцев и затем швыряю бутылку через всю комнату, и она разбивается об стену вдребезги.
Прошло четыре дня после того, как Нина уехала, и я медленно схожу с ума. Люди, которые работают ее агентами по безопасности, отмечаются в конце каждой смены, информируя меня о Нине. Это ничего не значит, кроме того, что мне докладывают, что она в порядке. Я хочу, чтобы она была здесь, черт возьми.
Сначала я думал, что она поедет к родителям, останется на ночь и вернется утром. Но когда меня известили, что она поехала к себе домой, стало ясно, что она не вернется на следующий день. Я надеялся, она позвонит, может быть, через день или два. Но она этого не сделала. Я не хочу звонить ей сам, пока не узнаю, что Нина готова поговорить.
Я облажался. Я понял это в тот момент, когда увидел, что она стоит у двери в подвал с выражением ужаса и шока на лице. Но я не ожидал, что она уйдет.
Я не могу больше ждать, хватаю со стола телефон и звоню ей. Она сбрасывает после второго звонка, не отвечая. Снова звоню, но все, что я получаю, это резкий ответ: «Между нами все кончено, Роман».
Она не может так поступить. Я этого не позволю. Я хватаю костыли и шагаю к двери.
– К Нине домой! – рявкаю я на Колю и, пригнув голову, сажусь в машину.
Когда мы добираемся до дома Нины, я беру телефон и отправляю ей сообщение:
«Я на улице».
Внимательно смотрю на телефон в руке, думая, что он зазвонит. Он не звонит. Вместо этого приходит сообщение:
«МЕЖДУ. НАМИ. ВСЕ. КОНЧЕНО. УЕЗЖАЙ».
Что, черт возьми, я должен с этим делать? Стоит подняться, выломать дверь и заставить ее послушать меня? И что бы я сказал? Невозможно изменить то, что произошло.
Я остаюсь в машине перед ее домом. Глубокой ночью наконец прошу Колю отвезти меня домой. Слишком рано. Я дам ей еще несколько дней, чтобы остыть. Затем мы поговорим.
Два дня спустя приходит посылка. Что-то большое и прямоугольное завернуто в коричневую бумагу, и мое имя написано неряшливым почерком Нины. Я кладу посылку на письменный стол, провожу пальцем по буквам, которые она написала, и начинаю разрывать бумагу.
Это картина.
