Встал и снова пошел. Вот уже звезда солнцем стала. Светло как днем сделалось. Оглянулся назад — а сзади туча черная стояла. Вперед глянул — реку увидел, по которой плыл. Взглянул на реку: русские люди в карбасе плывут. Он кричать начал, чтобы к берегу пристали. Не слышат. Тогда снял белую рубаху и на палку прицепил. Машет ею. Увидели с карбаса. К берегу повернули. Пристали и закричали:
— Смотри! Знакомый! Откуда ты? Ведь мы о тебе три года как весть потеряли!
Эвенк рассказал, как с ним дело было. Они его с собой взяли. До чума довезли и дальше поплыли. Раздал он золото бедным эвенкам и себе оставил. С тех пор хорошо жить начал. В работники к купцам больше не нанимался.
1. Женские волосы обладают особым свойством приносить счастье, поэтому надо строго следить за ними, чтобы они не путались, иначе это приведет к неприятностям вроде потери памяти.
2. Огонь всегда «предупреждал» людей радостным треском — о хорошем, сердитым шипением — о плохом, громким треском — о беде.
3. Ставить большую круглую юрту означало увеличение семьи, появление второй хозяйки.
4. Привязать к дереву нери — женский посох для езды верхом на олене — означало отказ от кочевой жизни, переход на сидячую, оседлую жизнь.
5. Предложить отцу кисет означало посвататься к дочери.
6. Летит ворон и кричит — быть беде.
7. Если трещит огонь в костре — значит, жди пургу.
8. Если слышится треск с левой стороны головы — будет плохо, если трещит с правой стороны — быть хорошему.
9. Нельзя ссориться, ругаться, произносить плохие слова около огня очага — дух огня накажет.
10. Нельзя трогать птичьи яйца — это приведет к ненастью.
11. Нельзя срубать деревья, на которых имеются наросты, — будет пурга или ненастье. Если срубили, тогда обязательно надо уколоть иголкой в срубленное место.
12. Беременной женщине нельзя ходить в лес одной — медведь задавит.
13. Нельзя убивать комаров — случится несчастье. Однажды летом стали комары осаждать женщину. Она сшила из ровдуги[68] мешочек и стала ловить комаров и опускать в мешочек. Набрала полный мешочек и подвязала его к зимней кухлянке. Пришли холода, женщина надела кухлянку, а мешочек выбросила на мороз, сказав:
— Мне тепло, а вы теперь замерзайте!
Вновь наступило лето, комары напали на женщину, выпили из нее всю кровь. С тех пор комаров не убивают.
В роду Самаров жил один нанаец — Ла. Была у него дочка Айога. Красивая девочка. Все ее очень любили. И сказал кто-то, что красивее Айоги ни в этом, ни в каком другом стойбище нет.
Айога загордилась. Стала рассматривать свое лицо. И понравилась сама себе.
Смотрит — не может оторваться. Глядит не наглядится. То в медный таз начищенный смотрится, то на свое отражение в воде любуется. Совсем стала Айога ленивая. Все любуется собой.
Вот однажды попросила ее мать:
— Пойди принеси воды, Айога!
Дочка ответила:
— Я в воду упаду.
— А ты за куст держись.
— Куст оборвется!
— А ты за крепкий куст возьмись.
— Руки поцарапаю.
Мать сказала ей тогда:
— Рукавицы надень.
— Изорвутся, — хныкала Айога. А сама все в медный таз смотрелась, какая она красивая.
— Так зашей рукавицы иголкой.
— Иголка сломается!
— Возьми толстую иголку, — рассердился отец.
— Палец уколю! — ответила дочка.
— Наперсток из крепкой кожи — ровдуги — надень.
— Наперсток прорвется!
Тут соседская девочка сказала матери Айоги:
— Я схожу за водой, мать.
Пошла и принесла воды. Замесила мать тесто, сделала лепешки, на раскаленном очаге испекла.
Увидела Айога лепешки, закричала:
— Дай мне лепешку, мать!
— Горячая она. Руки обожжешь, — улыбнулась мать.
— Я рукавицы надену, — ответила Айога.
— Рукавицы мокрые.
— Я их на солнце высушу.
— Покоробятся они, — сказала мать.
— Я их мялкой разомну.
— Руки заболят. Зачем тебе трудиться, красоту свою портить? Лучше я лепешку той девочке отдам, которая рук своих не жалеет.
Взяла мать лепешку и отдала соседской девочке. Рассердилась Айога. Пошла на реку смотреть на свое отражение в воде. А соседская девочка жевала лепешку. Стала Айога на девочку оглядываться. Шея у нее вытянулась — длинная стала.
Сказала девочка Айоге:
— Возьми лепешку. Мне не жалко!
Совсем разозлилась Айога. Зашипела, замахала руками, пальцы растопырила, побелела вся от злости — так замахала, что руки у нее в крылья превратились.
— Не надо мне ничего-го-го! — кричала. Не удержалась на берегу, бултыхнулась Айога в воду и превратилась в гуся. Громко кричала птица-Айога:
— Ах, какая я красивая! Го-го-го! Ах, какая я красивая!
Плавала, плавала, пока по-нанайски говорить не разучилась. Все слова забыла. Только имя свое не забыла, чтобы с кем-нибудь ее, красавицу, не спутали, и кричит, чуть людей завидит:
— Ай-ога-га-га! Ай-ога-га-га!
