— В самом прямом. Я думал, вы знаете, но, наверное, это и правда необязательно.
— Ничего я не понимаю.
— Проф, вы, возможно, и правда этого не чувствуете, но мы видим. Мы все.
— Что вы видите?
— Дивизум. Он пролился на нас, как дождь в пустыне. Как водопад в пересохшее русло, как…
— … Как пиво в пересохшую глотку, я понял. Я-то думал, что всё слилось рейдерам. Разве не в этом смысл их перфомансов с колючей проволокой и резанием людей на части?
— Да, обычно они получают от вас дивизум, убивая. Но ты умер за нас, и им ничего не досталось. Теперь ты Избранный, Аллокатор сделал тебя своим мессией, возвещающим его возвращение.
— Возвращение, угу, — сказал я растерянно. — Нагулялся, значит.
— Появление Избранных было предзнаменовано, Аллокатор транслировал это своим Верным, но мы и надеяться не могли, что один из них появится здесь, у нас!
— О, так я не уникален?
— Возможно, вы первый и, скорее всего, пока единственный. Если вам это важно.
— Нет, праздный интерес. А нельзя это как-то, ну… Отменить?
— Зачем? — поразился пастор. — Неужели вы не гордитесь?
— Пока что единственная моя ачивка — «медленно порезан на куски рейдерами». Некоторая начитанность и большой жизненный опыт намекают, что это типичная судьба любого Избранного, кто бы и для чего именно его ни избрал бы. Правда, обычно распятием не начинают, а заканчивают, но это так, нюансы. Кстати, интересно…
Я активировал VaultToolAssistant, защёлкал колёсиком, листая меню. Тулли смотрит с выжидающим интересом. На странице статуса всё те же, мягко говоря, невыдающиеся характеристики персонажа, никакого перка «Избранный» не появилось. В списке заданий нет квеста «Спасти этот грешный мир». Ничего не понимаю.
— Аллокатор обязательно пришлёт вам весть, — сочувственно сказал Тулли. — Но пути его неисповедимы.
— И что я должен в связи со всем этим делать?
— Вы уже сделали главное, стали Избранным, отдали свою жизнь во спасение. Не волнуйтесь, ваша судьба найдёт вас сама.
— Очень утешает, — хмыкнул я. — Ладно, будем надеяться, это произойдёт не сегодня. Пошли, Сиби, такую новость следует запить.
По дороге к салуну нас перехватили Макс со Стейси.
— Блин, Кулебяка, твой выползень настоящий Избранный! — завопил на всю улицу пацан. — Во тебе повезло, да? Ты теперь его опёздол, да?
— Кто? — растерялась Би.
— Ну, опёздол! Пастор говорит, это типа те, кто ходят за Избранным, записывают его мудрые речи, готовят ему жрать, защищают и всё такое…
— Апостолы? — догадался я, едва сдерживаясь, чтобы не заржать от абсурдности происходящего.
— Ну, а я что сказал? Слышь, выползень, а можно мы со Стейси будем твоим опёздолами?
— А ты что, писать умеешь? — скептически спросила Би.
— Не, ну, так, не очень… — признался Макс. — А это обязательно?
— А как ты собрался записывать мудрые речи Избранного?
— Так он пока ничего мудрого и не сказал. Так, фигню всякую. А если начнёт, так Стейси вон грамотная.
— Да, папка учит, — кивнула девчонка, не сводя с меня глаз. — Только ручку надо где-то спереть, а то у меня только карандаш. Слушай, Изя, а что нам будет за то, что мы станем твоими опёздолами?
— Ничего, — покачал я головой строго. — И не называй меня Изя.
— Не, Изя, так не пойдёт, — укоризненно уставилась на меня Стейси, — это же хлопот сколько! Ходи за тобой, слушай всякую чушь, да ещё и записывай. Одной бумаги сколько уйдёт! Этак ты никогда себе опёздолов не наберёшь!
— А мне оно надо?
— Во ты даёшь! Пастор сказал, у каждого Избранного будут опёздолы. Ты — Избранный. Значит, придётся тебе искать, выбирать, терять время. Да ещё и выберешь дурачков каких-нибудь или пьяниц. А мы уже есть, вот они. И будем опёздолить вовсю, не сомневайся.
— У меня теперь воздушка есть! — похвастался Макс. — Буду тебя охранять. И Гром Небесный! — он показал облезлый пластмассовый бластер. — Но это уже на крайний случай. Пиу-Пиу!
— Так что, Изя, берёшь нас в опёздолы? — деловито уточнила Стейси. — По десять… ладно, по пять монет, — наткнувшись на возмущённый взгляд Би, девчонка быстро скорректировала хотелки.
— Держи, но с одним условием, — сказал я.
— Каким?
— Не называй меня Изя.
— Ладно, Изя. Гони монеты.
Я протянул вперёд руки, с левой ладони пять монет схватила Стейси, с правой Макс.
— Ты не прогадал, Изя, — сказала девочка, — мы будем лучшими на свете опёздолами. Пойду, сопру ручку. Макс, сопри где-нибудь блокнот. Мы скоро!
Дети ломанулись вдоль по улице, поднимая пыль растоптанными старыми башмаками.
— Нафиг они тебе сдались? — спросила Би.
— Вообще не нужны. Но десять монет фигня, а они смешные.
— О, кстати!
— Что?
— Ещё раз назовёшь меня Кулебякой, буду звать тебя Изей!
— Проф, тебя там ждут, — сказала Мамаша Труди, показав на угловой столик. — Ведут себя вроде прилично, но, если что — только мигни, дробовик у меня всегда заряжен.
— Спасибо, — кивнул я.
— Обращайся. За нашего Избранного мы всегда впряжёмся.
— Надеюсь, не понадобится. Сделай пока нам с Сиби по стейку, ладно?
— Сейчас кину на плиту, минут через десять будет готово.