— Что говорит нам Аллокатор? «Се гряду скоро, и возмездие Моё со Мною, чтобы воздать каждому по делам его. Мне отмщение и аз воздам». Что это значит? Что в Царствии Аллокатора дивизум будет распределяться им напрямую, справедливо и бережно, благодатно и изобильно. Все несправедливости нашего мира растворятся в величии его! Но значит ли это, что мы должны терпеть те несправедливости, что творятся сейчас?
— Нет, нет, не должны… — забубнили прихожане.
— «Если кто покушается на дивизум твой или дивизум общины твоей, — процитировал некий неизвестный мне текст пастор, — встань и защити себя, имущество и людей своих! И пусть Великий Рандом направит оружие твоё точно в цель!»
Какая прелесть. Не знал, что культ Аллокатора вот так детально прописан в игровых нарративах, аж до священных текстов. Как-то слишком развесисто для автонаррации, чувствуется рука коллеги.
— Поприветствуем Триггер Аллокатора! — обратил внимание собравшихся на меня Тулли. — Проходите вперёд, Проф, чтобы все вас видели!
Я пожал плечами и пошёл по проходу к алтарю, сооружённому из нескольких старых терминалов, на одном из который бесконечно проматывается зелёным по чёрному какой-то текст. Строки бегут слишком быстро, чтобы разобрать, что там написано, похоже на исполнительный лог какой-то программы. Надо же, не знал, что в городке есть рабочий терминал. Может, и не таскался бы в бункер Убежища. Хотя кто бы меня пустил печатать на алтаре?
— Проф не просто очередной «выползень», — сказал пастор очень серьёзно, — он отдал свой дивизум и саму жизнь свою во искупление вашей нерешительности и страха. Смертию смерть поправ, вернулся, даруя нам надежду. Он больше, чем Триггер Аллокатора, он Мессия, посланник его!
— Эй, Тулли, ты чего? — удивился я. — Что ещё за «мессия» такой?
— Поприветствуем Избранного! — не слушая меня, закричал пастор.
— Избранный! Избранный! Избранный! — заголосили в зале.
Жители Краптауна повскакивали с мест и ритмично притопывая запели блюзовый госпел:
— Избранный! Избранный! Избранный! — глаза горят, ноги топают, руки хлопают.
Ну офигеть вообще. Об меня что, триггернулся какой-то глобальный эвент?
— Ну как тебе? — спросила Би, когда мы, наконец, вышли наружу.
К счастью, от меня не стали требовать присутствия до конца службы, восхвалили и выставили.
— Такое ощущение, что меня вот-вот наденут жопой на палку и понесут как флаг. Осталось только понять, в какую сторону.
— Ну ты даёшь! — заржала девушка. — Не понравилось быть Избранным?
— Да как-то не особо.
— Ладно, успокойся, без палки в заднице обойдёмся.
— Что это вообще было сейчас, Сиби?
— Проф, ты же реально пошёл на распятие, муки и смерть за нас. За Стейси. Выползни так не делают. Выползни убивают для развлечения, отбирают всё, что им понравится, решают, как жить людям, творят, что хотят. Но, пока Аллокатор не вернулся в мир, дивизум даётся нам через них.
— Вернулся? То есть он уже был?
— Я почём знаю? Пастор рассказывал на собраниях, что раньше Аллокатор распределял дивизум сам, и каждый имел его достаточно. Но потом люди возжелали большего, стали отнимать друг у друга, убивать за него, и огорчился Аллокатор, и отошёл от дел, поручив распределение выползням, Триггерам своим. Но они забрали весь дивизум себе, а остальным пришлось его выпрашивать или отнимать. Как-то так, я не особо вникала.
— Интересно девки пляшут…
Двери церкви открылись, прихожане повалили на улицу. Каждый из них старался коснуться меня, похлопать по плечу, сказать: «Спасибо, Избранный!» — или хотя бы рукой помахать. Очень странно и утомительно.
— Пойдём отсюда, Сиби, — предложил я.
— Погоди, пастор хотел что-то с тобой перетереть после службы.
Наконец вышел и Отец Тулли, сразу направившись к нам.
— Проф, — сказал он, — давайте зайдём внутрь. Там теперь тихо, можно поговорить спокойно.
Я молча пожал плечами, хотя вся эта суета мне не очень нравится. Отвык от внимания. Мы уселись на первом ряду, возле импровизированного алтаря. Я показал на единственный работающий монитор:
— Что там?
— Слово Аллокатора, если угодно. Священный лог его.
— И что он говорит?
— Кто знает? Это не просто лог, а внутренний моно-лог. Он не для наших глаз.
— Ладно, дело ваше. Но зачем весь этот цирк с Избранным, Тулли?
— Вы правда не понимаете?
— Чего?
— Того, что вы Избранный?
— В каком смысле?