– Ханна… – делает паузу он, тяжело выдыхая. – Я терпел все твои выходки. Прогулы занятий, ночные побеги, драки с копами в полицейских участках. Я даже смирился с тем, что ты ездишь на гребаном байке, рев которого заставляет меня обновлять ленту соцсети дважды в час. Но это…
Отстранившись, я вытираю слезу со щеки и обхожу диван.
– Я хочу измениться! Я согласна на любые твои условия, лишь бы ты простил меня. Мне ужасно стыдно от мысли, что я причиняю тебе боль…
Меня всю трясет, крупная дрожь охватывает тело. Еще немного, и я рухну на пол и буду биться кулачками, как маленький ребенок, выпрашивающий дорогую игрушку.
– На любые условия?
Я поднимаю заплаканные глаза и присматриваюсь к его взгляду.
Сказать честно, мне становится немного не по себе. Но я действительно хочу, чтобы отец простил меня.
За все эти годы я не думала о нем, я была ужасной дочерью, которая переживала лишь за свой зад.
– Да. Все, что скажешь, – еле заметно киваю, собирая руки вместе у груди.
Ну что он может сделать мне? Не посадит же на домашний арест до конца моих дней. Он же, в конце концов, мой отец.
– С завтрашнего дня твой подъем в полдень, переносится на восемь утра, а отбой на десять вечера.
Мои брови собираются, как по взмаху волшебной палочки. Слезы останавливаются, а в голове упорно начинают стучать шестеренки.
Это значит…
– Судя по твоему взгляду, ты поняла, к чему я веду. Но боюсь тебя расстроить. Все гораздо хуже, чем ты себе можешь представить, Ханна, – он поднимается с дивана, откладывая книгу, и направляется в сторону кухни. Я неуверенно следую за ним.
– Ты будешь присутствовать на всех домашних и выездных играх моей хоккейной команды и… – отец делает паузу, натягивая улыбку, – тренировках.
Вынимая чистый стакан из посудомоечной машины, он набирает воду из фильтра и протягивает его мне.
– Но… – мой голос похож на молебный стон, а рука, в которой я держу стакан, трясется с такой силой, что вода выходит за края.
– И да, теперь ты лишена карманных денег, – отец вытягивает из кухонной тумбы аптечку.
– Денег? А как же запчасти, моторное масло, завтраки в Макдоналдс с Мэйбелин и, черт дери, кофе в Старбакс?
– Ты назначаешься моей помощницей, Ханна, я буду платить тебе за это, – он выдавливает из блистера таблетку на мою ладонь, и я моментально заглатываю ее, чтобы не сорваться и не выругаться, как в самых неблагоприятных районах Мексики.
– И что я буду делать? Подтирать сопли и слюни твоим хоккеистам? – с грохотом ставлю стакан на кухонную столешницу.
– Нет, милая, – усмехается он. – ты будешь подтирать не только сопли и слюни, но еще и задницы.
– Это все дурной сон, – бормочу себе под нос. – Нереально. Просто охренительно отстойный бред.
– Добро пожаловать в семью «Воронов», солнышко, – он натягивает улыбку и переводит взгляд на наручные часы. – У тебя есть пять минут, чтобы натянуть тайтсы на свой провинившийся зад и привести в порядок прическу. Время пошло.
Посидеть неделю в своей комнате, объявить голодовку. Послушать песни Аврил Лавин и кричать о том, как мне плохо.
Раньше это работало. Но раньше я никогда не попадала в сеть с голой задницей, еще и в джерси придурка, который является капитаном хоккейной команды дерьмовых «Термитов».
Моя идеальная и беззаботная жизнь усадила меня на экспресс «Прямиком в преисподнюю».
Чем я вообще думала, когда решила завязать отношения с Риком? Явно не головой, а маленьким задом. Ну а теперь? Теперь пришло время по этому заду получать.
Усевшись на кровать, открываю ноутбук, решаясь позвонить единственному человеку, который всегда меня поддержит. Мэйбл.
Я была груба с этой девчонкой, а ведь она моя самая лучшая подруга.
Громкий бульк скайпа наполняет мою комнату жизнью.
– Нет. Я на тебя не злюсь, Ханна, – бормочет Ганстьянс, внимательно рассматривая свои свежеокрашенные длинные ногти.
– Это что, розовый? Ты же красишь ногти в розовый, только когда злишься.
Она закатывает глаза, прежде чем перевести взгляд на экран ноутбука.
– Да, я злюсь! Ты накричала на меня, а я всего-то хотела тебе помочь, ясно?
Тяжело выдохнув, я делаю сердце из рук, изображая щенячий взгляд.
– Извини! Я не хотела, правда. Ты же знаешь… Я люблю тебя.
– ХАННА! ДЕСЯТЬ МИНУТ, И МЫ ВЫЕЗЖАЕМ! – кричит отец за моей дверью.
– Он решил избавиться от тебя? – с испугом спрашивает подруга, резко переходя на шепот. – Ханна, если тебе нужна помощь, просто кивни.
– Нет. Ты не сможешь помочь, Мэйбл, мне не поможет даже Иисус, – с горькой усмешкой произношу я, мотая головой.
– Он угрожал тебе? – вскочив со стула, она мечется по комнате в поисках своего телефона. – Я звоню в 911!
