— Прости, не сегодня, — не без труда высвобождаюсь из плена очумелых ручек и торопливо скрываюсь в общаге, оставив за спиной растерянную подругу. Да чего уж там — просто сбежал.
— Эй, а что у тебя за мужик там хозяйничает? — донеслось вслед, но осталось без ответа.
Уже на лестнице застёгиваю ширинку и, прикрыв её тяжёлой ношей, пру, как свирепый танк, на свой этаж.
«Здорово, Ромыч!», «О, Тёмный!», «Привет, Ромочка!»
Полуночники, мать их!
Едва вваливаюсь в свою комнату, весь негатив выветривается. Его сменяет дикий голод, вызванный одуряющим запахом домашней еды. Давненько в моём логове не витали такие ароматы. Пилы в комнате нет. Я бы сказал, что и следов его присутствия тоже не наблюдается, если бы не ужин на столе. Королевский ужин! Жареная картошечка, подкопчёное сало, салат какой-то непонятный, но явно вкусный… А раскрытая банка с солёными помидорами — это вообще предел мечтаний. Борясь с бешеным слюноотделением, я сгружаю на пол пакеты и в этот момент в комнату входит Пила.
Колоритный персонаж! Судя по мокрым волосам и полотенцу на плече, парень из душа. Молодец — быстро освоился. Впервые вижу Пилу в футболке с короткими рукавами и впечатляюсь. Руки забиты беспросветно. Подозреваю, что и остальные части тела тоже. По его тату можно изучать историю сотворения мира из хаоса. Жесть!
— Я уж думал, тебя не будет сегодня, — он кивает на стол, — опять разогревать надо.
— Погоди, а ты где всё это приготовил?
— В кухне, конечно.
У меня вырывается невольный смешок.
— Ну и как там — в нашей кухне?
Сам-то я даже не помню, когда в последний раз заглядывал в этот гадюшник.
— Грязно, — он пожал плечами, — но мне ведь только газ был нужен.
— Соседи не мешали? — мне стало весело. А соседям, похоже, теперь тоже нескучно.
— Нет, они все ушли.
Я с уважением оглядел своего нового жильца и понимающе кивнул. Мы поладим.
— Ты давай-ка, Тёмный, мой руки, а я пока разогрею.
Ужинали молча. Похоже, без горячительного Пила не разговаривает. Ладно, подождут мои вопросы, я не тороплюсь.
Когда я припёр раскладушку из машины, с удивлением обнаружил на хмурой физиономии моего соседа смущение. Он потёр лоб, кивнул своим мыслям и оставил мой гостеприимный жест без комментария. Я и не ждал. Спать хотелось, общаться — нет.
В отличие от меня Пила уснул мгновенно. А мои мысли снова вернулись к Ляльке. Понятнее не стало. Меня ломало от недавних воспоминаний, и вся надежда была на утро, которое мудренее вечера.
А вскоре я понял, что утро будет паршивым, потому что сон мне сегодня не светит. Неразговорчивый Пила заговорил. Нет — забормотал. Очень быстро и неразборчиво — как речитатив на латыни. Пару раз проскочило что-то похожее на «ангел».
В моей тяжёлой голове вертелось «Не делай людям добра», кулак чесался от желания послужить жёстким кляпом. И, уже накрыв голову подушкой, я услышал чёткое «Ангелинка».
Вот же сука! Сама стопудово спит давно, а тут два мужика мучаются.
Я оглохла, ослепла… и совершенно счастлива! Но мне не хочется орать во всю глотку и улюлюкать. Мне бы сейчас укрыться в одиночестве и тихо смаковать своё счастье. Вспоминать Ромкины прикосновения… Боже, он касался моей обнажённой кожи! Он хотел меня… безумно хотел — я это чувствовала. А поцелуй… Я постоянно прикасаюсь к губам, стараясь по крупицам собрать, восстановить невероятные ощущения. Я не знала, что так бывает — чтобы без оглядки, без стеснения… Без ума! Хочется и плакать, и смеяться… И к Ромке очень хочется. К моему штормовому любимому Ромке.
— Ева, ты совсем меня не слышишь, — Гриша пытается до меня достучаться.
Правильнее будет сказать — не слушаю — оглохла я! Не хочу посторонних звуков и мелькающих за окном авто… Я вообще не хочу смотреть на всё, что там мелькает. И на Гришку не хочу — я на него злюсь. Знаю, что парень ни при чём и что мы договорились встретиться… Но как же всё не вовремя! Мне хочется позвонить Ромке, услышать его голос или написать ему, что я скучаю. Только он опять не спросил номер моего телефона, и я у него не спросила. Сегодня нам было не до этого. Завтра… теперь завтра.
— Похоже, тебе сейчас не до моих вопросов, — снова напомнил о себе Гришаня, и я перевела на него как-ты-задолбал-взгляд.
Гриша усмехнулся и, протянув руку, потрепал меня по волосам. Мужики — совершенные олухи! Это хорошо, что я уже растрёпанная, а иначе… Но возмущение удаётся сдержать на выходе, едва я взглянула на парня. На физиономии большого доброго медведя такое умиление, что я лучше язык себе откушу, чем обижу его.
— Гриш, прости, я о своём задумалась.
— Да уж понятно, о чём, — он подмигнул мне, но тут же посерьёзнел. — Ты, Подснежник, очень хрупкая и ранимая… Ты только не бросайся в омут с головой. Ладно?
Я насупилась, мысленно отфильтровывая варианты ответа: «Не твоё собачье дело», «Не суйся, куда не просят», «Разберись сначала в своей жизни».
— Не обижайся, малышка, я ведь не говорю держаться от него подальше, хотя ещё вчера ты рассматривала именно такой вариант. Я хочу, чтобы ты была осторожнее.
