Би не могла не признать, что в клетчатой рубашке, в ковбойской шляпе и в сапогах, в окружении сельской техники, среди запахов сена и лошадей Остин Купер смотрится ничем не хуже, чем в полицейской форме. А может, даже и лучше. Сексапильность Остина в образе коневода поднялась на совершенно иной уровень.
Это было даже нечестно, что в ее глазах он становился все лучше и лучше!
– Я вижу, ты очень ее любишь.
Остин кивнул, глядя на Би через шею Баффи:
– Да, это первая моя любовь.
– Тебе повезло. А моей первой любовью был один придурок по имени Томми Уотерсон. Нам было по шесть лет, мы собирались пожениться, уплыть вдвоем на лодке к Галапагосским островам и жить там в окружении черепах.
– Прикольно!
– Ну да. Но потом он меня бессердечно бросил ради Бренди Бейкер, у папочки которой был «Шевроле Корвет».
– Вот говнюк.
Они улыбнулись, глядя друг на друга над холкой лошади, и ни разу еще Би так не порадовалась тому, что она бросила Лос-Анджелес.
– Ну, пошли на манеж, – сказал наконец Остин, – посадим тебя в седло.
Он поцокал языком, и Баффи, перестав подбирать сено, подняла голову и позволила Остину взять ее под уздцы и вывести из амбара.
Он привел их к очень просторному прямоугольному загону, где пахло влажной землей и навозом. Ограда была сделана из врытых в землю крепких кольев и прибитых к ним поперечин, поверху шел широкий деревянный поручень. Би сразу представила, как Остин сидит на нем, вернувшись на ранчо после долгого рабочего дня, низко надвинув шляпу, в рабочих сапогах и с банкой пива в руке.
Внутри загона была огромная овальная площадка – не менее тридцати метров шириной, – занимавшая почти всю часть внутреннего пространства, если не считать небольшой деревянной сараюшки без дверей, где было сложено сено и хранилось конское снаряжение.
– Здесь мы объезжаем и тренируем лошадей, а Джилл упражняется в скачках вокруг бочек и прыжках через барьер, – пояснил Остин, распахивая ворота.
– Твоя невестка участвует в соревнованиях? – Это объясняло такое количество экипировки.
– Участвовала, когда была чуть помоложе. Она какое-то время была жокеем на скачках, но однажды, упав, повредила спину и решила с этим завязать. Тогда Клэй обустроил ей этот манеж, и теперь она занимается выездкой лошадей для всех желающих.
Закрыв за ними ворота, Остин повел Баффи к центру площадки, и Би последовала за ними. Грунт под ногами был мягкий, точно песок, и взрытый множеством копыт.
– Ну что… – произнес Купер и, слегка наклонившись, подставил раскрытую ладонь. Достаточно низко, чтобы Би на нее могла ступить: – Давай-ка я тебя немного подсажу. Ставь сюда ногу и запрыгивай в седло.
Вдохнув поглубже для уверенности, Би сделала так, как ее проинструктировали: ухватилась за седло, оперлась одной ногой и, мягко оттолкнувшись от ладони Остина, взлетела на Баффи.
Лошадь чуточку тронулась вперед, и Би с испугу ухватилась покрепче за рожок впереди седла.
– Все отлично, – уверил ее Остин, ласковым шиканьем и поглаживанием по шее успокаивая кобылу. – Просто сейчас она редко оказывается под седлом. Ей надо немного привыкнуть, что у нее снова на спине кто-то сидит.
Фигурально выражаясь, Би и сама только что избавилась от кучи людей, ездивших у нее на спине, так что чувства Баффи ей были вполне понятны. Разжав немного хватку на седле, она заставила себя расслабиться, хотя сердце и продолжало колотиться так, будто она оседлала свирепого дракона, а не старую благодушную лошадку.
– И что теперь? – спросила Би.
– Я несколько раз проведу ее по кругу, давая тебе попутно кое-какие советы, а потом отпущу поездить самой.
– Хорошо. – Пока что Би вовсе не была уверена, что всего после нескольких кругов будет готова к одиночным полетам. Хотя кто знает!
Остин подал ей поводья:
– Держись вот за это, а ноги сунь в стремена.
Би взяла в руки тонкие кожаные ремешки и попыталась вставить ступни в стремена. Те оказались немного для нее низковаты, и Остин ловко их подрегулировал.
– Вот так, – произнес он, рассеянно поглаживая лошадь по крестцу. – Пока что держи поводья послабее и просто постарайся почувствовать себя в седле. Держись непринужденно и расслабленно. Пытайся двигаться в такт движению лошади, доверься ей.
– Поняла, – кивнула Би.
– Отлично. Тогда поехали. – После чего он прищелкнул языком и сказал: – Вперед, Баффи.
Лошадь неторопливо побрела вперед, и при первом же движении кровь у Би бешено запульсировала, туловище накренилось, компенсируя инерцию, а рука вновь непроизвольно вцепилась в рожок седла. Казалось, нелепо, что сердце у нее колотилось так же бешено, как в тот раз, когда она отжигала резину на своей машине (притом что Баффи сейчас двигалась, пожалуй, не быстрее тех же галапагосских черепах), но оно действительно готово было выскочить из груди.
В ее машине лошадиных сил, может, имелось в изобилии – однако сейчас она сжимала бедрами хоть и одну, но настоящую, живую лошадиную силу, и это было невероятно волнующе, действуя на каком-то первобытном уровне. И до настоящего момента Би даже не подозревала, что такое испытает.
– Расслабься, – напомнил ей Остин. – Двигайся в такт ее шагам.
