Недолго думая, страшась собственного безрассудства, вышла из комнаты, спустилась на первый этаж и, прихватив зажжённый фонарь, выбежала во двор. На этот раз там всё ещё сновали слуги, хотя работой их шатания от одного сарая к другому сложно было назвать. Впрочем, сейчас меня меньше всего заботило то, что кто-то увидит госпожу, пробирающуюся к опочивальне наказанного воина.
У прикрытой двери я замерла ненадолго, а потом решительно толкнула её, да так и замерла с поднятой ногой… На лежаке никого не было.
Он ушёл? Вот так просто? Ещё утром Зэйн выглядел так, что я опасалась – доживёт ли он до утра, а тут… Раз-з-з! И ушёл.
Сорванная белладонна осталась сиротливо лежать в углу на соломе. Не знаю, кому она теперь нужно, но отсюда её лучше убрать, не приведи боги кто-то из ребят случайно схватит, или скотина подберёт.
Я прошла в сарай, поставила на пол фонарь, сама встала на колени, но нагнуться не успела, почувствовала, как шеи коснулся холодный металл. Очень знакомое ощущение, должна заметить.
– Всё же решила меня добить? – тихий шёпот, который, почему-то, ничуть не испугал меня.
То ли дело в клокочущей обиде, то ли в том, что я была уверена – он не тронет меня. Не посмеет. Откуда взялась эта уверенность, известно только демонам, но она придала мне сил.
– У меня уже была возможность убить тебя, но я ей не воспользовалась. Не знаешь почему?
И посмотрела на него вполоборота. По лицу мужчины плясали причудливые тени, от чего, казалось, словно по его коже скользит сама Тьма. Но выглядел он куда лучше. Синяки под глазами стали бледнее, и потрескавшиеся губы будто бы зажили.
– Вот и я задаюсь этим же вопросом – почему? – бросил, обращаясь к самому себе, и убрал нож.
Я не стала подниматься с колен, напротив, нагнулась, собрала траву и только после этого встала, тщательно отряхивая подол платья.
Мы замерли друг напротив друга. Я, с высоко поднятой головой, и он – с хмурым взглядом, в котором плескалась… Растерянность? Да, или что-то близкое к этому чувству.
– Разрешишь мне осмотреть твою спину? – выдавила язвительную ухмылку и глазами показала на траву в своих руках.
– Фух, – Зэйн смахнул несуществующий пот со лба и улыбнулся – открыто и задорно, что я даже не сразу разобрала сказанные слова, потому что эта улыбка преобразила его настолько, что невозможно было не залюбоваться.
– Белладонна! Слава всем богам, значит ты всё же пришла меня отравить. А я уж было подумал, что не все Вайнер убийцы и я ошибался на твой счёт.
Я всё ещё смотрела на него, пытаясь продлить тот миг, когда на этом надменном лице было что-то человеческое и приятное, но… Да-да, Дженис, запомни уже, доброе и человеческое осталось там, в прошлой жизни, которая ни мгновения не была настоящей.
– Если растереть корни этой травы и обработать твои раны, они заживут быстрее. Хотя… Думается мне, что дать тебе выпить настой из белладонны, не такая уж плохая идея.
Мгновение, ещё одно, и сарайчик огласил громоподобный хохот. Такой же искренний, как улыбка несколькими минутами ранее.
– Надо же, – после того, как прекратил веселиться, произнёс Зэйн. – У тебя есть зубки, а я уж было подумал, что молодая госпожа только и умеет, что покорно склонять голову.
– Если кланяться всем подряд, можно и головы лишиться, – пробурчала тихо, отчего-то почувствовав приятное тепло в самом сердце от его слов. Вряд ли их можно посчитать похвалой, но и унижением фразу не назовёшь.
На несколько минут воцарилась тишина, и Зэйн, наконец, произнёс:
– Ну, осматривай, раз тебе так хочется.
Бросил короткий нож рядом с лежаком и снял рубаху.
Я как раз собиралась разминать листья и стебли белладонны, но так и застыла с открытым ртом. Демоново пекло, куда делись его гнойные раны?!
Не знаю, сколько прошло времени, но молчание, явно затянулось, потому что Зэйн полуобернулся и бросил через плечо, снабдив фразу кривоватой ухмылкой:
– Неужто я так хорош?
Я кивнула, совсем не вникая в смысл слов, а потом спохватилась и отчаянно затрясла головой.
– Так да, или нет? – продолжил насмехаться мужчина. Но мне было вовсе не до смеха. Ни сколечки!
Во мне волной поднимался страх, настолько мощный, что я едва смогла усидеть на месте.
Где его раны?! Они не могли так быстро пройти. Не могли же? Или…
Конечно, Дженис, думать ты так и не научилась. Почему я не сообразила, что тепло, исходящее от медальона, и его странное свечение что-то да значат? Почему? Да потому что Дженис не привыкла включать то, что боги, по недоразумению, не иначе, прилепили мне на шею. Голова – лишняя часть тела.
Каким-то чудом я нашла в себе силы и произнесла:
– Ложись.
Собственный голос звучал глухо и надломлено, и мне вдруг показалось, что Зэйн тут же заподозрит неладное, но его просьба лишь сильнее развеселила.
– Надо же, а мне этот вечер с каждым мгновением нравится всё больше…
Судя по хитрому блеску в глазах, он имел в виду что-то отнюдь не безобидное, но мне, в сущности, были безразличны его слова. Я за несколько секунд успела сгореть в горячке и замёрзнуть от озноба. То ещё удовольствие, должна заметить.
