Но, несмотря на двусмысленность, мужчина выполнил мою просьбу и даже повозился на лежаке, пытаясь устроиться удобнее.
Дрожащими руками размяла цветы и стебли, напрочь забыв о мерах предосторожности, и подошла к нему. Если я намажу спину, а наутро скажу, что это таким чудесным образом подействовала белладонна, он мне поверит?
– Ну же, – подбодрил меня Зэйн, – Приступай, госпожа.
Я осторожно коснулась пальцами загрубевшей кожи и вздрогнула одновременно с «больным». Смущение острым копьём вонзилось в сердце и обожгло от макушки до пяток.
И чтобы хоть как-то сгладить неловкость, произнесла первое, что пришло на ум. А приходит мне, как известно, сущая глупость.
– Почему «госпожа»?
Наверное, нужно было спросить что-то более умное, или просто более подходящее, но разве в моей голове бывают такие мысли?
– А как мне обращаться к той, кто спасла мою жизнь?
Что ж… Признание сродни удару молнии…
Зэйн повернулся и посмотрел на меня. На этот раз в глазах не было и намёка на веселье.
Еле выдавила улыбку и с грустью спросила:
– Не так давно я была гордячкой Вайнер…
– И ты не перестала ею быть, – мягко обронил он, и в этой фразе не было желания больнее уколоть меня. Он лишь озвучил очевидное, то, во что верил всем сердцем.
– Но?
– Но, как бы это было ни прискорбно признать, ты ещё и моя госпожа.
Это нельзя назвать перемирием, но… Мне почему-то кажется, что наши отношения перестали болтаться где-то между ненавистью и отвращением. Правда, обрадовалась я преждевременно – он ещё не видел затянувшиеся раны.
Словно в насмешку медальон слабо нагрелся, и я с холодеющим от страха сердцем отдёрнула руки. Раздавленная зелень полетела вниз, под ноги, но меня едва ли это расстроило. Я сидела и с ужасом представляла, какая именно расправа будет предназначена мне.
– Я никому не скажу, – пока я смотрела на рассыпавшуюся траву, мужчина с лёгкостью поднялся с лежака и впился в меня внимательным взглядом. – Будем считать это платой за спасённую жизнь.
Он знает… Хотя как он может не знать о том, что на его спине уже нет кровоточащих ран, причиняющих боль?
Не зная, что ответить, да и опасаясь того, что голос попросту подведёт меня, я промолчала, но следом зачем-то кивнула. На что Зэйн лишь беззлобно усмехнулся.
– Иди к себе, госпожа, и больше не ищи встреч со мной. Не стоит подкармливать слухи, которые и без твоей помощи поползут по замку.
На негнущихся ногах я вышла из сарайчика и привалилась спиной к сучковатой стене, вовсе не заботясь о том, что могу порвать платье.
Зэйн знает… Вопрос лишь в том – что именно?
Я плохо помню, как вернулась в свою комнату, как искупалась, как легла в кровать. Единственная мысль, которая всё это время отчётливо билась в голове, это: «Он знает, кто я. Так может быть сможет и мне объяснить это?»
Но этому порыву я, к счастью, не поддалась. И даже довольно быстро уснула, а проснулась под громкий рёв трубы, что оповещала всех и каждого о возвращении лорда Брайена.
В первое мгновение я поддалась всеобщему порыву, который, по всей видимости, пропитал сам воздух, и радостно заулыбалась. А потом… Потом я вспомнила, что приезду мужа радоваться мне не нужно, напротив, следует бояться расправы за ослушание.
Отец редко появлялся в замке, а матушка не жаловала телесные наказания для слуг, но здесь, видя, как Ленгро поступил с Зэйном, ждать пощады не стоит.
С кровати я не встала – скатилась, и понеслась в купальню, пытаясь привести себя в надлежащий вид. Зачем? А демоны меня знают… Но почему-то казалось, что строгий наряд прибавит внутренней собранности и одарит стойкостью и спокойствием. Чушь, конечно, но какая заманчивая.
Буквально через несколько минут, как только я вышла из купальни, в спальню без стука ворвалась Брита. Она выглядела не лучше меня, судя по отражению в зеркале, которым я имела честь любоваться несколькими мгновениями до её прихода – такая же бледная, с лихорадочным блеском в испуганных глазах.
– Госпожа, – пролепетала она, пытаясь унять частое дыхание.
– Я уже знаю.
Пожалуй, только глухой не догадался бы о том, почему трубят в рог.
– Как ты думаешь, – постаралась, чтобы голос звучал ровно, – что он мне сделает?
Конечно, мне хотелось бы сделать так, чтобы Брита подумала, что я интересуюсь лишь из любопытства, и совсем, ну ни капельки не боюсь последствий, но… Вышло у меня это ужасно, потому что девушка тут же оказалась рядом и преданно заглянула в глаза:
– Госпожа, хотите, я скажу, что сама отпустила Зэйна? А вы лишь покормили его, за это лорд не будет вас наказывать…
Честно говоря, после услышанного я замерла на несколько мгновений, потому что растерялась. То есть, эта девочка, даже зная крутой нрав господина, хочет взять всю вину на себя?
– Почему? – выдавила с трудом. Сама я найти ответ на этот вопрос просто не смогла бы.
И тут же вспомнила, что вчера спрашивала об этом же, правда у другого человека.
– Вы хорошая, – почти неслышно пролепетала служанка, – а мне не привыкать.
И столько тоски было в последней фразе, что я непроизвольно вздрогнула.
Неужели и ей доставались удары плетьми? Но за что?! За разбитую чашку?!
