Впервые, с момента появления, бросила быстрый взгляд на Брайена и едва заметно кивнула. Он понял меня без слов, резко развернулся, умудрился повалить стража, стоящего рядом с ним, и со всей силы ногой ударил его. Зэйн последовал примеру господина. Уже через мгновение они были свободны. Относительно. Если не считать рук, связанных за их спинами тугой верёвкой.
Краем глаза заметила, как Лиссанэя сделала шаг вперёд, то ли желая помочь мне, то ли пытаясь сбежать вслед за своими сородичами, но так и замерла, неотрывно смотря за клинком в руках Маригора.
А тот, явно наслаждаясь своим могуществом, рассекал воздух быстрыми движениями, от чего вихрь песчинок поднимался от его ног всё выше и выше.
Я не могла подойти к нему, меня не пускал предостерегающий жар медальона, который с каждой секундой становился всё сильнее и сильнее, будто чувствовал мой настрой.
– Элизабет так тщательно берегла твой дар, – издеваясь, выплюнул Вайнер. – Столько лет обманывала меня, а я всё равно нашёл тебе применение. Жаль, что она так быстро покинула меня, иначе бы и ей нашлась роль в моём спектакле.
Его глаза лихорадочно заблестели. Он был одержим… Одержим властью и желанием вершить судьбы других людей. Ему всегда нравилось упиваться собственным превосходством, но только сейчас оно было безоговорочным. Раз уж обитатели Пустоши переполошились от страха, то… Маригор думал, что останется безнаказанным.
Но ошибался.
Я завела руки за голову и расстегнула цепочку. Посмотрела на светящийся медальон и позволила упасть ему на песок. Теперь больше ничего не сдерживало меня.
Шагнула вперёд под удивлённый взгляд Вайнера и под громкий крик у меня за спиной. Кому он принадлежал, думать не хотелось. Мама была неправа и виновата в том, что я оказалась слабой перед лицом опасности, но она единственный человек, кто показал мне, что жизнь может быть счастливой. Я обязана за неё отомстить.
Кожу обожгло жаром, когда Вайнер рассёк воздух вблизи от меня, но даже тогда я не остановилась. И не подумала сбежать.
Ещё один шаг, его замах и моя сила выплеснулась, словно полноводная река, вышедшая из берегов и сметающая всё на своём пути.
Столкновение…
Не настоящее, а лишь эфемерное, но… Дикая боль пронзила тело, и я чудом сдержалась от крика. Чудом устояла на ногах, чудом преодолела эту боль и желание склониться перед неведомой мне мощью.
Мы схватились взглядами, и по мере того, как лицо Маригора всё больше кривилось, в его глазах стали появляться крупицы страха… Того, который кружит голову и заставляет желать большего: власти над человеком.
Клинок с глухим стуком выпал из его ладони, по губам заструилась кровь из носа… Но мне хотелось большего. Хотелось увидеть, как он корчится от боли, как на собственной шкуре испытывает то, что испытала мама, что испытала я… Я наслаждалась его муками, кровь во мне бурлила, и шептала: Ещё, ещё, ещё…
Я бы продолжила, непременно продолжила, если бы меня не окликнули:
– Дженис… – голос был тих и спокоен, мягок, словно пушистое покрывало…
Я замерла. Сердце, отбивавшее до этого бешеный ритм, споткнулось и виновато затихло.
– Не нужно, Дженис… – знакомый голос приближался, в то время как бурлившая во мне сила начала медленно угасать.
Плеч коснулись сильные руки, и я резко опустила собственные ладони. Они повисли вдоль тела безжизненными плетями.
Жажда, что жаром горела внутри, отступила, и я с отвращением скривилась. Только теперь я поняла, в чём заключается суть природы тех, кого породила Пустошь. Я была одной из них – таким же кровожадным чудовищем.
– Нет, – прошептала потрясённо, смотря на скрючившегося на песке лорда Маригора. Он был весь в крови, она шла из носа, просачивалась сквозь плотно стиснутые губы, катилась вместо слёз по щекам. Это с ним сделала я…
– Всё хорошо, – мягко произнёс Брайен. – Посмотри на меня.
Меня накрыло осознание и отвращение к самой себе. Посмотреть на него? Чтобы он тоже увидел это чудовище? Нет.
Отчаянно затрясла головой, но Ленгро несильно надавил на плечи и развернул меня к себе. В его глазах не было ни злости, ни осуждения, лишь понимание…
– Ты в своём праве, – его слова звучали уверенно, без тени фальши и сомнения. – Но пусть его судит король.
Кивнула. Едва заметно качнула головой и отчаянно выдохнула, признаваясь в том, что он и так заметил:
– Я – чудовище!
Улыбка коснулась его губ, он склонился ниже и прошептал:
– Ты Дженис Ленгро. Моя жена.
Наверное, более правильных слов и невозможно было бы подобрать. Я судорожно вздохнула, так же с трудом выдохнула и уткнулась в его грудь, с силой комкая в руках рубаху.
– Всё хорошо, – он нежно гладил меня по волосам и повторял: – Всё хорошо.
Мы сидели всё в той же комнате в доме Олт Лиота и его супруги – Шали. Только на этот раз на нас, точнее на меня, смотрели с нескрываемым опасением. Даже Лиссанэа стёрла с лица довольную ухмылку и наблюдала за мной из противоположного угла хмурым взглядом.
– Мы… – неуверенно начал глава клана, но я перебила его.
– Мы уйдём. Сейчас же. А вы оставите нас в покое.
