Он припарковал машину и повернулся ко мне лицом.
– Я взял с собой шлепанцы, которые ты носишь повсюду. Они спрятаны за твоим сиденьем.
Я не буду плакать из-за обуви, по крайней мере, не из-за поношенных старых шлепанцев. Когда глаза начало заметно жечь, я спрятала лицо за сиденьем, пока доставала обувь. Какая из нас получилась пара. Никто не боролся за него, а я, с тех пор как умерла мама, никому не позволяла заботиться о себе.
Конечно, всегда проще делать все самой, но Сорен заставил меня хотеть большего. Его взгляд задержался на моем лице, когда я выпрямилась, и я надеялась, что не выгляжу так, будто вот-вот расплачусь. Долбаные праздники делали меня эмоциональной.
– Ну же, Дживс. Тебе еще предстоит доказать мне, почему общаться с другими лучше, чем валяться голышом в квартире.
Его брови взлетели вверх.
– Я впервые слышу о том, что кто-то будет голышом.
Я пожала плечами.
– Я думала, это подразумевалось.
– Я передумал.
– Слишком поздно, – пропела я, вылезая из машины.
Несмотря на годы дружбы с Евой, я никогда не была в квартире Деррика. Я ожидала увидеть там что-то вроде мужской раздевалки, учитывая, что там живут три футболиста колледжа, но, когда Сорен открыл мне дверь, я удивилась, обнаружив вполне нормальное жилое помещение.
У них был специальный развлекательный центр с двумя диванами-монстрами, но и самих парней нельзя было назвать маленькими. Ева помахала мне рукой с одиноко стоящего кресла размером с обычного человека. Она выглядела так, будто ей там самое место, и я подозревала, что они купили его специально для нее. Никто из них не поместился бы в нем с комфортом.
Я пошевелила пальцами и принюхалась.
– Почему здесь пахнет, как в «Хобби Лобби»[17]?
– Это моя заслуга. – Надя вышла из-за угла, как я поняла, из кухни, вытирая руки о полотенце. – Сейчас двадцать первый век: они могут быть спортсменами и одновременно жить в хорошей квартире.
За ее спиной на столешнице горела свеча, но, скорее всего, такое маленькое пламя не настолько мощное, чтобы перебить вонь трех спортсменов. Уж я-то знаю. Я всю жизнь находилась рядом с такими людьми.
Ева приподнялась в своем кресле, и я увидела, что на гигантском экране идет парад. Группа болельщиц вышла на импровизированную сцену, где они начали подбрасывать друг друга в воздух.
Я кивнула на телевизор.
– Как вы уговорили их включить парад, а не футбольный матч?
Надя рассмеялась.
– Это все Ева.
Она не отрывала глаз от экрана.
– Я пропустила первый тайм, потому что проспала. Я пообещала, что мы переключим, как только доберемся до шарика Снупи.
Сорен отошел от меня, чтобы взять пульт со стола рядом с Евой.
– Я ничего не обещал, меня тут не было.
Ева сверкнула глазами и попыталась выхватить пульт обратно, но Сорен держал его на расстоянии вытянутой руки, дразня ее.
Он ухмыльнулся, услышав ее рычание.
– У меня есть ключ, так что это делает меня почетным сожителем…
– У меня тоже есть ключ, засранец.
Сорен проигнорировал ее фразу и передал пульт мне.
– Как житель этой квартиры, я голосую за то, чтобы Ви решала, что мы будем смотреть, поскольку это ее первый День друзедарения с нами.
Ева фыркнула, но снова устроилась в кресле.
Я взяла пульт и передала его обратно Еве.
– Думаю, что нынешнее соглашение должно оставаться в силе. Парад, потом футбол.
Он склонил голову.
– Я не буду отказываться от футбола. Хочешь что-нибудь выпить?
– Конечно. Какие есть варианты?
Мой желудок чувствовал себя намного лучше после поездки и сна, но я не хотела ничего тяжелого после такого количества хлебного пудинга.
– Пошли узнаем.
Сорен взял меня за руку и, отступив, повел на кухню. Он улыбался, выглядя настолько довольным собой, что я поняла: он что-то задумал.
Мы обогнули барную стойку для завтрака, и я резко остановилась.
– Это еще что такое?
Сорен широко ухмыльнулся.
– Я позвонил Ди, и он послал Мака в магазин.
Кухонный стол был завален различными сырами, крекерами и, как ни странно, канталупой[18]. Б
Я прикрыла рот рукой. Неужели я могу влюбиться из-за сыра? В груди снова защемило, и я не могла понять, что это: страх перед тем, как сильно на меня подействовал сюрприз, или изумление оттого, что он вообще все это устроил.
Сорен обхватил меня сзади, не обращая внимания на мои внутренние переживания.
Я прислонилась к нему.
– Как ты все это провернул? Зачем?
Его губы прикоснулись к моему виску.
– Перед завтраком, когда ты обсуждала с Харпер плюсы и минусы большего количества повторений по сравнению с большими весами. Не знаю, как тебе удалось разговорить ее, еще и о силовых тренировках, но я использовал твою занятость в своих интересах. И я сделал это, потому что хотел, чтобы ты улыбалась.
Страх утих, и в груди зародилось гораздо более страшное чувство, которое, казалось, вырвется наружу со следующим вдохом. Сорен сделал это ради меня. Задумчивый, татуированный, саркастичный футболист организовал закупку сыра в местном продуктовом магазине, потому что от этого я буду улыбаться.
