Царская дисциплина, построенная на мордобитии, дала свои плоды. Полк отборных лучших солдат превратился в пьяную толпу, не желающую никого признавать и никому подчиниться. Солдаты громко кричали, о том, что если возьмут Петрыкина из полка, то никто не должен итти на фронт.
Только перед рассветом закончилась гульба. На палубе, в трюмах валялись опрокинутые бочки, помятые котелки. Пьяные лежали на каждом шагу, спали не раздеваясь. Горнист второй роты как-то сумел запутаться ногами в цепях подъемной лебедки и висел вниз головой. Из бочки с выбитым дном торчали четыре ноги: две в сапогах и две босых. Санитар Храмов привязал себя веревкой к главной мачте и спал сидя, держа в руках спасательный пояс. Рядовой первой роты Кривопалов спал в шинели, которую прибил к палубе гвоздями, чтобы не свалиться в море. Кашевар Юшкин сидя уснул в большой кастрюле с фасолью. Младший унтер-офицер Костяев нагой, но почему-то в сапогах и фуражке, закусив зубами конец брезента, так в него завернулся, что его нашли и освободили только на следующий день, когда полк высаживался в Марселе, за что он был потом разжалован в рядовые.
Утром на горизонте показались форты Марселя. Утро было солнечное и теплое, видимость — хорошая. От порта к фортам и обратно то и дело сновали моторные лодки, баркасы и маленькие пароходики. «Сантай» величаво приближался к Марселю. Вся судовая команда была на ногах. Капитан судна сам стоял на капитанском мостике и давал команде необходимые распоряжения. Работа в руках моряков кипела, машины для спуска якорей были приготовлены, палуба чисто вымыта. Солдаты привели себя в порядок, не дожидаясь особого распоряжения начальства. Каждый старался подчиститься и подтянуться для пред стоящего смотра полка генерал-губернатором Марселя. Офицеры вышли из кают, осматривали роты, делая без шума и крика указания солдатам, будто бы ничего и не случалось на судне.
Мы стройными рядами выстроились на палубе без вещей, с одними шинельными скатками на плечах. Допотопный полковой оркестр играл французский гимн. «Сантай», буксируемый баркасом, подходил медленно к берегу. На берегу собралась громадная толпа жителей Марселя. Впереди выстроился эскадрон конных гусар в красивой форме и с шашками наголо. С правого фланга эскадрона расположился военный оркестр. Сильными и красивыми звуками он заглушал наши хрипатые трубы. Стоявшие на берегу жители кричали «ура» и подбрасывали вверх фуражки и шляпы. Русские с судна отвечали на приветствие французов.
«Сантай» подошел к берегу, быстро отдал концы и еще быстрее были переброшены переходные мостики. По команде «бегом» мы сошли, выстроившись на берегу. Через несколько минут показался генерал-губернатор Марселя. Полковник скомандовал:
— Полк, смирно! Равнение направо!
С обнаженной шашкой Дьяконов направился навстречу генерал-губернатору и сопровождавшей его громадной свите.
Приняв рапорт полковника, генерал-губернатор вышел на середину полка, и крикнул по-французски:
— Добрый день, солдаты!
Полк ответил дружно и отчетливо. После смотра нас повернули и поставили в две шеренги вдоль берега, к оружейным складам, где нам выдали французские трехзарядные винтовки.
В городском саду Мирабо был временно разбит лагерь для русских. От порта до сада было километров семь-восемь и мы, отвыкшие на судне от ходьбы, пришли в сад сильно уставшими. Громадная толпа, преимущественно женщин, провожала полк по городу. А потом окружила сад и через кирпичные глухие стены забросала солдат разными подарками: сигаретами, шоколадом, апельсинами.
В сад вольная публика не допускалась. Мы также не имели права выходить. В воротах стоял офицерский караул. Среди французов и француженок нашлись многие, которые говорили по-русски, и с ними через стенку солдаты вели переговоры.
Стенка вокруг сада была немного выше человеческого роста и вечером, не стерпев, солдаты начали выбираться в город. Когда начальство обратило на это внимание, то половины солдат уже не было в саду.
Петрыкин бежал из полка и больше его никто и никогда не видел.
На второй день по приезде в Марсель, на главной площади города был произведен полку смотр-парад генерал-губернатором.
Во время прохождения полка по городу улицы Марселя были заполнены народом. Асфальтированные мостовые засыпаны цветами, на штыках у солдат красовались букеты цветов, в дулах винтовок торчали русские и французские флажки.
Когда парад был закончен и полк уходил обратно в свой лагерь, громадная толпа француженок влилась в ряды русских солдат. Винтовки оказались на плечах француженок. Отбирая винтовки у солдат, они спрашивали: «Вы устали?..»
Они старались итти с русскими в ногу. В каждом ряду шло по восьми солдат и по шестнадцати девушек, подхвативших солдат под руки с обеих сторон.
На русских сыпались разные подарки. Француженки схватывали подарки на лету и клали солдатам в карманы и за пояски.