Альпийские горы от самого подножья и до вершин густо покрыты лесом. В горах растут и сосны-великаны и другие столетние деревья. Некоторые места гор покрыты частым низкорослым кустарником, по которому только с большими трудностями может пробраться человек. Поднявшись на несколько метров в гору, мы почувствовали наверху сильный пронзительный ветер, совсем незаметный внизу. Мокрый снег продолжал итти все сильней и сильней. Целыми ворохами сваливался он с пустых деревьев, засыпая всех с ног до головы.
Не обращая на это внимания, мы быстро шли в горы, стараясь как можно дальше уйти в Альпы до наступления темноты. Но чем выше поднимались, там итти становилось труднее. Совершенно не зная Альпийских пор, даже не читавши о них до этого ни одной книжки, мы шли наугад, придерживаясь курса на восток. Есть ли в Альпах дорога или тропинки, — никто из нас не знал. Поэтому мы шли прямиком, увязая по брюхо в мокрый и рыхлый снег. Чтобы не упасть в темную как ночь пропасть, мы цеплялись за кусты.
Горный ветер свистел и ревел подобно раненому зверю. Верхушки высоких деревьев жутко шумели, раскачиваясь из стороны в сторону. Наступала темнота. Итти стало очень трудно, а в некоторых местах — опасно для жизни. В зимнюю ночь в лесу, да еще с густо падающим снегом, темнота становится так сильна, что в двух шагах совершенно не видно стоящего человека. Мокрые шинели давили плечи и спины беглецов. По горячему телу пробегали ручейки пота. Итти дальше было нельзя. Каждый неосторожный шаг грозил смертью. Да к этому времени мы очень утомились. У Макарова поднялась температура, а на ноге Станкевича открылась рана.
Было решено сделать привал до утра или до того момента, когда перестанет итти снег, и светлое небо даст возможность ориентироваться и постепенно продвигаться вперед. Для привала пришлось отступить назад и укрыться под нависшей над пропастью громадной скалой. На наше счастье площадка под скалой была ровная и порядочного размера. Сбросив с себя тяжелые шинели, беглецы начали дружно утаптывать мокрый снег. Выровняв площадку, мы решили с помощью мягкого и липкого снега возвести стену, которая закрыла бы площадку с южной стороны от ветра. Получалось нечто вроде шалаша. Под скалой стало тихо.
Принесли сухих сучьев. Вскоре запылал костер. Несколько человек стояли снаружи «дома» и наблюдали, виден ли со стороны пылающий костер. Результаты наблюдения были неожиданны. Снеговая стена так хорошо была выложена, что огонь снаружи совершению был не виден. Это очень обрадовало всех.
Заделав последний проход, мы по очереди грелись у костра и сушили промокшую одежду. Только Макаров и Станкевич бессменно лежали возле огня, закусывая хлебом с канадскими мясными консервами. Предусмотрительно купленным в Понтарле вином мы окончательно согрелись. Немного отлегла и усталость. Выставив дежурных, мы завернулись в просохшие шинели, палатки и заснули у костра. Дежурили по два человека. В обязанности дежурных входило постепенно подбрасывать в костер дрова и прислушиваться ко всякому шороху в горах. Люди сменялись каждый час.
Мартовская ночь в горах еще очень длинная и за ночь всем беглецам удалось хорошо отдохнуть и выспаться. Перед рассветом, позавтракав и потушив костер, мы снова продолжали путь. Снег прекратился, ветер утих, и ясное тихое утро сулило надежды на благополучное путешествие. Снег был очень глубок, итти по нему было тяжело. К обеду вся группа вынуждена была остановиться на отдых. Но задерживаться надолго нельзя было, и через час мы снова тронулись, держа все время курс на восток. У нас был компас, подаренный канадцами.
В этот день остановку на ночлег пришлось сделать раньше, потому что Макаров до того ослаб, что не мог совершенно двинуться с места. У него опухло горло, ему трудно было дышать. Приходилось даже нести его на развернутой палатке. Но итти с тяжелой ношей по глубоким сугробам, придерживаясь одной рукой за кусты, было невозможно. Поэтому и остановились на ночлег раньше времени.
Такой удобной площадки, как в первую ночь, не могли найти. Остановились под густыми деревьями, под которыми было сравнительно тихо и тепло. Развести костер на открытом месте не решились, боясь того как бы огнем не привлечь к себе пограничную охрану. Ночь без костра показалась в несколько раз длиннее.
Макаров всю ночь не спал. Он сидел, прислонившись к дереву. Я и Оченин сели по обеим сторонам, поддерживая Макарова от падении своими плечами. Фельдшер предложил ему выпить кружку вина с аспирином. После этого он почувствовал себя несколько лучше и попросил есть. Перед выходом фельдшер смазал горло Макарова иодом и хорошо забинтовал шею. Со Станкевичем фельдшеру также не мало было хлопот. Он на каждой остановке тщательно смазывал рану и вновь накладывал бинт.