В конце июня в швейцарской газете было объявлено, что Ленин ведет переговоры с германским правительством о разрешении проезда через Германию русских солдат, бежавших из Франции и находящихся в Швейцарии. Прочитав об этом, русские солдаты торжествовали. Они были уверены, что если Советское правительство принимает меры к возвращению их в Россию, то вопрос скоро разрешится. Каждый уже мечтал о том, как он приедет в родную деревню, в которой считают его давно погибшим где-то за тридевять земель. Все были полны надежд, что благодаря заботе о них Ленина они скоро снова увидят своих родных, знакомых и друзей.
В самом конце июня Рамзайер — наш новый переводчик — пришел в наше — общежитие и объявил, что завтра утром все должны быть готовы к отъезду в город Шафгаузен, находящийся на швейцарско-германской границе. Вечером были получены все заработанные деньги, и ночью мы стали собираться к отъезду.
Рано утром все тридцать три человека со воем своим багажом, приобретенным в Швейцарии, вышли из общежития и направились к железнодорожной станции. Нас провожало очень много рейнахских рабочих и работниц табачных и сигарных фабрик. Перед отъездом нам старались пожать крепко руки и пожелать счастливого пути до родины. При отходе поезда несколько рабочих, махая фуражками, закричали:
— Да здравствует Ленин!
Под веселые крики поезд отошел от станции Рейнах и пошел по направлению к Цюриху, Шафгаузену. Швейцария — не Россия. Швейцария — маленькая страна, которую можно в одни сутки проехать от границы до границы.
Прибыв на станцию Шафгаузен, мы высадились и направились в специально отведенный барак, который находился недалеко от вокзала, на берегу реки Рейн. В бараке не было ни коек, ни соломы. Мы расположились на голом полу. В этот день в Шафгаузен прибыло человек триста. Остальные — человек двести — должны прибыть на следующий день. Прибывшие находились под охряной швейцарских жандармов. Ночь была холодная, с Рейна дул сильный ветер.
Утром прибыли последние группы. После завтрака всех русских вывели на окраину города, где был произведен тщательный обыск. При обыске жандармы отбирали золотые монеты и уплачивали стоимость их русскими царскими кредитными билетами, потерявшими не только цену, во и хождение в Советской России. Солдаты отказывались от этих бумажек. По окончании обыска все русские были направлены к вокзалу. У вокзала нас ожидали: представитель Советского полпредства, председатель комитета помощи русским военнопленным и переводчики других групп.
Вскоре прибыл германский поезд под военной охраной с германским капитаном во главе. Представитель швейцарского правительства передал всех отъезжающих по акту представителю Советского полпредства, — а последний передал нас, также по акту, германскому капитану. После оформления передачи капитан приказал проверить и посадить людей в вагоны.
Проехав несколько станций, поезд остановился недалеко от границы. Здесь нам было предложено взять с собою все имеющиеся вещи и выйти из вагонов на платформу.
На вокзальной платформе нас выстроили по четыре человека вряд и по очереди заводили в одну из комнат вокзала.
Производился тщательный осмотр имеющихся вещей. Ни золотые монеты, ни часы, ни кольца немцами не отбирались. Отбирались исключительно карандаши, пишущие ручки, бумага, блокноты, почтовые открытки и альбомы. Если у солдата был кусок туалетного мыла в обложке, то обложку снимали, отбирали, а мыло возвращали владельцу. Так же поступали и с сигаретами: их возвращали, а упаковку отбирали. Никакие просьбы солдат оставить им снимки Индии, Франции, Африки, карточки товарищей, — во внимание приняты не были. Все было отобрано и сейчас же сожжено.
После осмотра вещей все снова были посажены в вагоны, и поезд двинулся дальше. По Германии ехали около трех суток. За время пути нас кормили очень плохо.
Проехав станцию Вержболово, бывшую границу России с Германией, поезд пошел на Варшаву. Все железнодорожные станции были заняты немецкими войсками.
В Двинске прибывших из Швейцарии пересадили в русский санитарный поезд. В этом поезде солдатам первый раз за все время пути был выдан горячий обед и сладкий чай. Вагоны были отлично оборудованы, сестры Красного креста относились к солдатам хорошо, в особенности к больным. Вся железная дорога до самого Пскова была так же занята немецкими войсками, только от Пскова дорога была в руках красногвардейцев. На четвертые сутки мы прибыли в Петроград.