«Раппо, чистый английский пойнтер, уже не первой молодости, но хорошо сохранившийся, настоящий джентльмен как в домашней жизни, так и на охоте. Он ласков с хозяином, сухо-вежлив с его гостями, не кусает без побудительной причины и никогда ни у кого не лижет рук, чем снискал особенную любовь…»
Некрасов был меланхоликом, часто его мучили горестные мысли, когда казалось, что жизнь проходит зря и он ничего не успеет, ничего не добьется, никогда не будет любим. В такие часы только собаки могли отвлечь его от мыслей о самоубийстве.
Для охоты Николай Александрович предпочитал разводить пойнтеров, но когда пошла мода на легавых собак, сразу же приобрел себе несколько штук. Тем не менее после того, как издатель Краевский, который разводил для охоты гордон-сеттеров, похвалил в присутствии Некрасова своих питомцев, тот очень заинтересовался и тоже пожелал приобрести несколько щенят обоих полов.
Тем не менее сердце поэта принадлежало пойнтерам, и самым любимым из них был черный пес по имени Кадо.
В городской квартире Некрасова и в усадьбе Кадо разрешалось все, он даже мог прыгнуть на накрытый стол и полакомиться любым стоящим на нем блюдом. Находясь при хозяине, Кадо был приучен находить и приносить ему кошелек: нужно ли было заплатить егерю или псарю, или кто-то просил взаймы, Некрасов вежливо обращался к Кадо, тот уходил и вскоре возвращался, неся в зубах бумажник.
К сожалению, Кадо прожил совсем недолго – всего семь лет, и погиб, когда гражданская жена Некрасова Зинаида Николаевна в 1875 году случайно подстрелила пса на охоте. Подбежавший на крик и вой Некрасов успел застать Кадо живым, и они успели попрощаться. Некрасов плакал навзрыд, прижимая к себе окровавленное тело своего четвероногого друга. Чувствовавшая себя виновной Зинаида на коленях просила его прощения, на что услышала: «Нисколько на тебя не сержусь, но дай свободу тоске моей, я сегодня лучшего друга лишился».
И вот что странно: сколько у Некрасова за его жизнь перебывало собак? Наверное, он и сам потерял им счет, но после похорон Кадо Некрасов больше никогда не охотился, а ведь именно охота давала ему силы к жизни, возможность бывать на природе и поддерживать себя в хорошей физической форме; он и прежде много и подолгу болел, но тут болезни взялись за него, так что в результате Некрасов пережил своего друга всего на два года.
В год, когда в семье Дмитрия и Тамары Балабуха родился будущий писатель Андрей, в подвале их дома на Смольнинском проспекте разрешилась от бремени никому не нужная дворовая кошка. Облизав новорожденных котят, мамка задумалась об их судьбе, как делала всякий раз, производя на свет очередное потомство. Щуря дивные зеленые глаза на заглядывающую в подвальное окошко луну, кошка проникала в будущее, в то время, когда ее дети оставят свою старую мать, отправившись в странствие, на поиск кошачьего счастья, очаровывать и покорять мир.
С судьбой котят все было более-менее гладко – двое должны были возглавить серо-полосатое дворовое воинство. Кошка взглянула на луну и без труда прочитала их кошачьи имена.
А ведь все знают, что обычно у кошек два имени: одно – кошачье – дает мать всех кошек – Луна, а второе подыскивают люди. Редко, но все же случается, что эти имена совпадают. Старший, с аристократическим именем Тюрлюнтий, явно будет коротать свой век на помойке, осчастливливая вниманием всех окрестных кошек, прозванный малоизобретательными людьми в лучшем случае Васькой; второй получил от небесной мамы имя Мелантий, но его век был недолог, и кошка решила не думать о грустном. Рыженькая Мямяка, без сомнения, приглянется внучке сторожихи, черный… Вопреки всему на свете, черный как будто бы не имел своего имени, во всяком случае, Луна вдруг спряталась от кошки, зарывшись в кружевные облака и предвещая оттуда такое…
Кошка опустила взор на котят и обмерла: вопреки всему на свете, черный котенок слепо тянул мордочку к Луне, словно получая непосредственно от нее указания. Впрочем, все предсказания Луны относительно черного были на удивление хорошими – ему предстояло сделаться первым другом, учителем и музом юного поэта. И еще маленький черный комок шерсти должен был отыскать Бога, дабы остаться жить рядом с ним на олимпийских высотах. Кошка преисполнилась счастья, заурчав гимн матери всех кошек. А черный котенок первым прильнул к ее теплому пузу, готовя себя к великой миссии и уже мысленно собираясь в дорогу.
