- Пятнадцать? – приподнял он брови, осматривая Еву, словно они встретились всего несколько минут назад. Осматривая ни просто как девчонку, а как самую настоящую женщину, заставляя смущенно заёрзать на кресле. – Тогда понятно, почему Гаджиев решил сделать тебя женой Аббаса.
- Вот только меня спросить забыли. Не знаю, зачем дядя Заман так поступил. Возможно, хотел обеспечить меня безбедным будущим и… - проглотила последнее слово, понимая, что ещё немного и уже не сможет контролировать собственный язык.
- И? – сощурился Асманов, настаивая на продолжении. – Готовым мужем?
«Защитой» - пронеслось в опьяневшем разуме. Но пускать Саида так далеко Ева не собиралась:
- Наверное.
- И ты не придумала ничего умнее, чем убежать от него? И на что ты вообще рассчитывала, тягая тряпку в очередной рыгаловке? – разочаровано приподнял брови, явно не считаю Еву адекватной. – Единственное что ждало тебя здесь без покровителя, так это продажа задницы ради выживания. Уж прости дорогуша, но мне даже представить сложно, какой мусор должен быть у тебя в голове, чтобы поступить настолько безрассудно.
- Мы можем долго говорить на эту тему, но я всё равно не думаю, что ты меня поймёшь.
- Согласен, - вытерев губы, отбросив на стол накрахмаленную салфетку, он подозвал официанта. – Я собираюсь тебя трахать, а не разводить ненужную болтовню.
Ева
Она стояла напротив огромного панорамного окна, стараясь не думать ни о чем кроме играющих в лунном свете волн.
Вдох – выдох и ничего больше.
Еву трясло в горячей лихорадке, теряя такой нужный сейчас кислород…
Казалось, стены сдвигаются, стараясь зажать её в своих крепких каменных тисках, не позволяя вырваться наружу. Приходилось обнимать себя за плечи, раз за разом царапая обнаженную кожу чтобы не потерять сознание.
Что с ней происходит? Она на самом деле его боится или просто заставляет себя бояться? Заставляет дрожать в ожидании их близости, потому что так нужно. Потому что только так её совесть и позволяет быть рядом с этим мужчиной, принимая его ласку? Позволяет выпустить на свободу своё внутреннее животное и хотеть этой близости ничуть не меньше чем и он сам?
Нужно расслабиться.
Позволить алкоголю и мужскому магнетизму вести себя в нужном направлении и не думать ни о чём постороннем.
«Плохая. Очень плохая девочка Ева» - шепчет подсознание, когда Саид подходит настолько близко, что ей спину обжигает его жаром, заставляя предательски распахнуть губы.
Тело немеет, требуя прикосновений и грубости.
Грубости, которая ей совершенно не свойственна…
Требует избавиться от платья и дышать раскалённой кожей…
Требует того, что ещё секунду назад могло показаться ей настоящей дикостью…
Саид прижимается к ней каменным корпусом и начинает накручивать на палец тонкую лямку, царапая гусиную кожу. Его дыхание путается в её волосах, оседая на коже влажной испариной.
Напряженный орган по-хозяйски давит в поясницу, и тело мгновенно откликается, пуская по венам волну истомы. Стягивает соски и пульсирует в низу живота, лишая любой попытке к сопротивлению, когда её платье растекается по полу шифоновой лужицей.
- Маленькая Ева… - будто сам не понимая что делает, рычит ей в шею Саид, прихватывая кожу губам.
Он хочет её и не нужно быть ясновидящей, чтобы почувствовать то немыслимое возбуждение, которое проникает в её тело вместе с тяжелым мужским дыханием
Огромные руки шарят по телу, оставляя после себя пылающие вмятины. Вдавливая кожу на бёдрах… Ягодицах и животе, предательски подкашивая колени.
- Повернись ко мне, - слава богу, приказал Асманов, прежде чем заметил её шрамы.
Он стоял близко. Практически вплотную, упираясь в стекло напряженной рукой. Странно как оно ещё не затрещало, выдерживая такое давление. Как не заскулило под его огромной пятернёй, когда тот навис над Евой, будто каменный гигант.
- Сегодня я сдерживаться не буду, - поднял он свободную руку, фиксируя подбородок так, чтобы она не смогла пошевелиться, и вместе с рваным дыханием в неё проникал его запах. Дорогой, вальяжный и с лёгким привкусом океана. – Будешь податливой, и всё закончится хорошо, в противном случае порву к чёртовой матери. Это понятно?
- Понятно, - да и что вообще она могла сказать?
Попросить быть поласковее? Ну так Асманов и так, фактически, подарил ей первый раз. Спал с ней не так как самому хотелось, а только для того чтобы распечатать для следующего раза.
- Умница, - переместился он на губы, поглаживая и сминая их большим пальцем.
Казалось, его штормит. Глаза с поволокой, словно у тяжелобольного, впивались в уголки приоткрытого рта. Изучали его очертания.
Ева испуганно охнула, когда Асманов по-хозяйски сжал волосы на затылке, запрокидывая голову. И практически сразу проглотила свой стон, когда мужчина впился в неё поцелуем.
Он целовал Еву жестко и напористо, трахая языком без возможности перевести дыхание. Вжимал её в холодное стекло, недовольно рыча и прикусывая губы, посасывая болезненные отметины.
- Я хочу чтобы ты поласкала себя, малышка, - наконец-то оторвался он неё Асманов, позволяя дышать.
