Ещё немного и сорвётся. Порвёт девчонку к чертям собачьим и на этом всё закончится.
Ему её драть хочется. Врезаться в тело до глухого, влажного шлепка. Врезаться в тело так, чтобы яйца зажимало в тиски, а он только и может, что сжимать член в руке, стараясь скинуть хоть немного напряжения.
Наверное, Саид просто не привык ни к чему подобному. Очерствел что ли? Да и как собственно не очерстветь, если каждая, на кого он укажет пальцем - готова облизать его вдоль и поперёк. И любая недотрога уже через несколько минут будет принимать его во все дыры с опытом бывалой проститутки.
Хочешь – долби в задницу. Хочешь – будет сосать, заглатывая член по самые яйца или тереться об него резиновыми сиськами. Любой каприз за твои деньги и ничего большего.
Да и чего ему собственно хотелось? Семьи? Любви? Покоя?
Бред сивой кобылы! Асманову даже самому смешно стало.
Для него уже давным-давно женщина стала всего лишь инструментом для удовлетворения естественных потребностей. В любом виде и в любых количествах.
Удобно, но скучно. Никаких лишних эмоций. Никаких вообще эмоций. Пустота. Просто тело и ничего больше.
А здесь.
Чем дольше Саид смотрел на Еву, тем больше ему это нравилось. Нравилось, как она зажимается. Так и искренне и по-настоящему что всё внутри ходуном ходило. Штормило из огня да в полымя, словно у душевно больного.
Да никак иначе Асманов бы себя и не назвал. У него от этой девчонки мозги наизнанку и член в узел.
Чтобы всё осторожно. Аккуратно и не больно.
Да и с какого собственно хера? Ещё бы он не панькался с сестрой Аббаса?
Да и панькается ли? Тут, куда скорее холодный расчёт, чем какие-то особые чувства.
Саиду в любом случае придётся вернуть Еву. Зачем начинать войну из-за какой-то девчонки. Пусть даже такой как она.
Так что будет куда лучше, если он успеет сделать так, чтобы Лягушонок пропиталась им. Его предпочтениями и вкусами. И сделать это уже сейчас. По собственному желанию и воле.
Стоило Еве лечь на кровать, разводя стройные ножки, и член болезненно дёрнулся. Ему хотелось туда, где горячо, тесно и влажно. Уже влажно.
Трусики пропитались смазкой и её запахом. Тем самым, от которого у него уже давно были мозги набекрень. Словно у зверя, что почуял запах крови.
А может просто-напросто нашел свою самку? Ту самую, которая может принадлежать только ему и никому больше?
- Мне нравится, как ты выглядишь здесь. Внизу, - присел Асманов около Евы, впиваясь помутневшим взглядом в набухшие складочки. Лягушонок дышала через раз. Дрожала. Хорохорилась, а всё равно не могла опустить на него взгляд. Не могла справиться с внутренним землетрясением. – Аккуратная. Маленькая, - впервые за долгое время собственный голос показался Саиду таким надсадным. Царапающим горло. Рвущимся из самых глубин.
Погладив Еву между податливых складочек, Асманов инстинктивно поднёс к губам влажный палец, будто ему это было жизненно необходимо.
В нос снова ударил её запах. Заполнил лёгкие Асманова, будто самый сильный афродизикак.
Кровь закипела. Перед глазами темнота и его язык, погруженный в сладкую влагу.
Обычно он никогда не опускался до того чтобы лизать женщин между ног. И это вполне спокойно можно было списать на нежелание. Но нет. Асманов просто брезговал и даже не пытался этого скрывать.
Мало ли, сколько членов побывало у них внутри. Мало ли кто трахал их до того, как они попали в его кровать.
Не то, что здесь.
Чистенькая. Нетронутая. Его.
Если бы не её родословная, то можно было бы и себе оставить. Вот только кому это нужно? Ему? Ей?
Никому. Уж точно не так. И уж точно не сейчас.
- О Боже… - задрожала Ева, когда он со всей своей немыслимой зависимостью углубил этот порочный поцелуй, собираясь затрахать её языком до потери сознания.
Пришлось придерживать Еву за задницу, не позволяя отстраниться. И ловить кайф от её коготков на своей коже.
От боли, с которой Ева была готова рвать волосы у него на голове.
В какую-то секунду девчонка выгнулась в тугой мостик. Часто-часто задышала, и вместе с её криком по его языку растеклось что-то сладкое.
Не став дожидаться, когда девчонка опомниться, Асманов вошел в неё до упора. Хватит уже с него выдержки. Ещё немного и кровь из ушей покапает.
Такое чувство, что он трахает Еву не в обычной комнате, а в одном из котлов преисподней. По позвоночнику стекала струйка пота, лицо покрывалась испариной.
И чем податливей становилась девчонка, обвивая ногами его поясницу, тем ярче становились ощущения.
Она позволяет ему не сдерживаться. Позволяет брать, сколько он хочет и не кривится от боли. Не плачет и не пытается оттолкнуться
Сжимала его до треска за ушами. Обтягивала мышцами подрагивающий член, заставляя скрипеть зубами от напряжения.
Асманов входил в неё на всю длину. Не позволял ни привыкать, ни отдыхать. Двигался быстро и резко, вколачиваясь в Еву до непонятного мычания и всхлипываний.
А ему хотелось ещё больше. Быстрее! Глубже! Резче!
Пока всё то колоссальное напряжение, что разрасталась в нём столько время не схлынуло в девчонку вместе со спермой.
Ева
