– Домбровский, – шепчет Саша мне ухо, – я понимаю, что твой отец врач, но… я… не дам, чтобы он лазил у меня между ног. В животе пусть ковыряется, но там, – опускает палец вниз, – нет.
– Нет других врачей, Саш.
– Значит, ммм… – сжимается и сдавливает мою руку. Терплю вместе с ней. Кажется, у меня уже тоже начинает все болеть. – Значит, – расслабляется, ее отпускает, – буду ждать другого.
Я вот тоже не хочу, чтобы он ее смотрел. Посторонний кто-то еще ладно, но не папа. Саша заходит в кабинет, я останавливаюсь в дверях и прикрываю дверь.
– Пап, скоро ее врач приедет? Саша не хочет, чтобы это был ты. Это… ты мой отец, она – девушка.
– Женщины… а кто за последствия отвечать будет? Ты? Она потом первая мне предъявит, если что-то пойдет не так. Сейчас каждая минута важна. Хочешь рисковать ими? Это роды, это опасность и для детей, и для нее.
– Придумай что-нибудь.
Выдыхает.
– Сейчас позвоню Сарской, если далеко, то ждать не буду.
Спасибо и на этом.
– Кристина, вы далеко? … как приедешь, давай сразу в приемное, на осмотр. – Отец отключается. – Ждем пару минут, я пока детское отделение пошевелю.
Я возвращаюсь к Саше.
– Где моя роженица? – в кабинете появляется женщина, на ходу поправляет халат. – У нас тут посторонние? Папочка, вы, пожалуйста, в коридоре подождите, – кивает на меня.
– Это мой сын, Кристина Сергеевна, я разрешил.
– Так это ваши? -- смотрит на живот и разворачивается с полуоткрытым ртом.
– Мои-мои. Иди, смотри быстрей.
Женщина улыбается.
– Заранее не поздравляю.
Я снова выхожу, отец кому-то звонит, планирует все. Мне кажется, что Саша там вообще рожает уже. Почему никто не выходит.
Я никогда особо не интересовался работой отца. Роддом и роддом. Мозг иногда чего-то боится, отгораживается от ненужной информации. А я не планировал детей. Не хотел их. Потому что перед глазами был пример воспитания моим отцом.
Но у судьбы нет случайностей. Насколько я не хотел детей, настолько их и получил. Отец же, наоборот, помогал им появиться на свет.
– Здравствуйте, - в приемное заходит Валера. – Я успел? – протягивает руку сначала отцу. Потом мне. Здороваемся.
– Успел, – как-будто даже спокойней становится, когда Вал тут.
– Детского реаниматолога вызовите еще, – из кабинета выходит Кристина Сергеевна и прикрывает за собой дверь.
– Что там?
– Обвитие пуповиной. Чудо вообще, что она сегодня приехала.
– Но мы не доберемся до этого ребенка, сначала надо достать того, что в центре. – Показывает нам фотографии узи. – У нас еще один папочка?
– Нет, я хирург, буду ассистировать.
– Доронин, правильно? – Валера кивает. – Да, меня предупреждали, хорошо. Александр Евгеньевич, проверьте, чтобы деотских медсестер было трое.
Я возвращаюсь к Саше.
– Ты как?
– Что-то не так?
Я смотрю на замершую картинку на мониторе экрана узи. Там очертания детей. Пока они черно-белые картинки на экране, а через пару часов родятся. Это как чудо. Мистика. Из клеточки мамы и клеточки папы, рождается человек. Насколько сложно все там. Рассчитать, чтобы ребенку хватило питания, места, не передавить и не пережать чем-то.
– Что не так? Ты можешь сказать?
Надо рассказать ей. А по факту опять врать? Да, Домбровский, прокурор, который сам врет и еще оправдывает ложь. Эта ложь все равно ничего не изменит сейчас. Зато она не будет накручивать себя.
– Они просто перестраховываются, позвали всех, кто есть сейчас в клинике. – Я тут, с тобой.
– Я не прошу со мной оставаться.
– Я сам хочу, Саш.
Она выдыхает и смотрит на меня.
– Я тебя не понимаю.
– Я там, где я должен быть.
– Ты живешь с ней, носишься со мной, приходишь, целуешь меня.
– Вика просто у меня живет, надо было ей помочь.
– Я должна в это поверить? – Саша снова вся зажимается. Я держу ее пальцы, она инстинктивно их сдавливает.
– Да, – продолжаю, когда расслабляется. – Просто поверить.
– Не могу. Это противоестественно. Жить с ней просто так, – характерным жестом берет последние слова в воздушные кавычки. – Ты меня раздражаешь, злишь, бесишь, и мне так нравится тоже делать тебе больно, – сжимает пальцы.
– Делай, но обрати внимание, тут, рядом с тобой, я, другого никого нет, не будет и не должно быть. – Поднимаю ее руку и, пока не опомнилась, целую в ладошку. А потом в живот.
– Все, в операционную. – Командует Кристина.
Врачи везут Сашину каталку по коридору. Я с Валерой иду за ними.
– Когда ты узнал?
– Да сразу и узнал, поймал ее, когда твою карту изучала.
– Зачем? – поворачиваюсь к нему.
– Группа крови нужна была твоя и другие анализы. Чтобы ей лишнего не сдавать, дал ей все.
Правильно.
– За Еву мне ответочка?
– В точку, – Вал усмехается, но тут же становится серьезным. – Шучу, ты спас Еву. Сам знаешь, чем могло бы все закончиться. Она простила тебя, – выдыхаю, увожу взгляд. – Саша мне рассказала, что у вас произошло, – продолжает Валера, сворачиваем на переход, – в общих чертах знаю. Чего мне лезть было? Это ваше дело. Никого не осуждаю.
– Спасибо, Валер. – Он смотрит, не понимает, за что. – Что помогал ей, пока меня не было.
– На операции хочешь быть?
– Не скажу, что фанат этого всего, но мне надо там быть.
– Не боишься?
