Саняяяяя, мАаааая.
Вернулась. Живая. Выходит из прокурорской машины. Я уж подумал, что кожаный наврал, не увижу я её больше... в питомник иногда возвращались старые и грустные коты, когда их хозяева пропадали... но в моем огромном пушистом сердце жила надежда!
Прокурор сначала показывал мне картинки с Саниным голосом. Потом вообще сюда перевез. Как псину сутулую в шлейке выгуливал, с ума сошёл! Где я, а где ограничения?! Ну в квартире-то лучше, хотя и тут есть плюсы. Свежий воздух полезен. Поохотится можно - листики, птички, стрекозы! Деревьев куча, дери не хочу, без криков надоедливых! Мебель им жалко, жмотяры... А еще я на дерево залез. Сам. Што я не тигр? В моем роду даже еноты были... давно... Дерево не шкаф, там ошалеть как высоко было. Я взобрался на него как леопард, в два счета... вот слезть не смог, каюсь. Но тут паппи и проявил себя, вызвал каких-то мужиков в спецовке. Они загнали во двор шайтан-машину с корзинкой и сняли меня. Сначала я хотел сопротивляться как лев, а потом кушать захотел и сдался без боя! А вдруг мужики уедут, я ж не кукушка, чтоб тут гнездо вить... Прокурор опять ржал... называл меня Икаром, но сказал, что Сане ни слова, чтобы не волновалась. Дед накапал мне валерьянки... Жизнь опять наладилась! На дерево больше не тянет.
К нам во двор заезжают чужие машины. Народу прибывает и каждый потискать меня захочет. Ради хозяйки потерплю. Спрыгиваю с подоконника. Кручусь под дверью. Ну давайте уже, открывайте. Не томите! Саня, мамми, мау!!!
Кто-то открывает дверь, я встречаю хозяюшку свою первым. И единственным!
– Ахилл! – Саня опускается передо мной на колени.
Дааааа, ну наконец-то, дождался! Я твое божество. А ты моя любовь, моя самая заботливая. Самая-самая нежная. Знаешь, где меня почесать, чтоб кайфанул! Не верю своему счастью! Она вернулась! Чтоб я еще хоть раз симулировал болезнь... никогда! Разлука была слишком долгой!
Она гладит меня. Трется щекой.
– Котик мой, о... да ты тут жил неплохо, и вес набрал, мне кажется, дружок!
– Ничего он не набрал, – заступается паппи, – мы тут разнообразили меню его, стресс заедали.
Набрал-схуднул, какая разница! Меня ничем не испортить! Трусь головой о ее ноги, руки, помечаю своим запахом, моя... мурчу довольно.
– Ахилл, смотри, с кем я вернулась, ребята. – Саша кивает богатырям.
Передо мной опускают три люльки. Там куклы какие-то. Большие. Шевелятся.
Это котятки ваши что ли? Зачем так много? Я думал, что у кожаных по одному котёнку за раз... а тут?! Три! Прокурор, ты чё?! Да они скоро больше меня станут.
Нервно сглатываю... к такому меня не готовила жизнь!
– Это Аня, Таня, Марина – детки, которые у меня в животе росли.
– Ясно-понятно, – котятки, спят… пытаюсь понюхать одну. – К ним нельзя прыгать, царапать, они еще очень маленькие и нежные.
– Саш, ты так ему объясняешь все, как человеку, – смеется болезненный. И он тут. Как же. Мало было видимо одного испорченного ботинка.
– Я знаю, что он меня понимает.
Еще бы...
Обхожу по очереди каждую люльку и нюхаю кошечек. Чтобы чего не спутать с другими. Приятненькие. Молочком и Саней пахнут.
– Давайте детей в комнату. – Командует бабуля. Котят уносят, я иду за ними.
