— Брешешь ты все, собачий сын. Ну, ладно, там в штабе с тобой разберутся.
Фильку под конвоем отправили в штаб, а разъезд повернул обратно.
— Может и на самом деле впереди красные,—сказал офицер.—Подождем, пока подойдут наши сотни. А за мальчишкой следите, чтоб не убежал. Мы этого прыща заставим развязать язык.
Наблюдавшие сверху мальчики видели всю эту картину и не знали, что делать. Стрелять - только погубишь Фильку, а своих с пулеметом все нет и нет.
— Что делать? — сказал Васька.
— Надо скорей своим дать знать—предложил Павлушка.— Где-ж это наши застряли, а?
— Я побегу на большую дорогу, узнаю, в чем дело.
Только что Васька собрался бежать, как из лесу выбежал Ганька.
— Ребята!—крикнул он,— наши с пулеметом вперед версты за три зашли, в ущелье сидят. Нехай казаки едут, отсюда их не трогайте. Идем скорей обратно к своим, а то совсем отстанем, белые совсем на нас наседают.
Мальчики опешили.
— Как? А как же с Филькой? Ведь Фильку казаки с собой захватили.
— Как, Фильку захватили?—удивился Ганька.
Васька быстро рассказал ему, в чем дело.
— Что-ж теперь делать будем?
— Глядите, глядите,— крикнул пастух,— еще казаки появились!
Действительно, из-за горы показались еще две сотни казаков.
— Вот это так история,— шепнул Васька, хватаясь за винтовку.— Ох, обойдут они наших!
А Филька-то, Филька... Как же Фильку вызволишь?
— Каюк Фильке... Разве теперь к нему пробьешься?
— Смотрите, и пулеметы у них.
— Вот собаки! Давайте в них стрелять отсюда.
— Отомстим за Фильку!
— Ложись, ребята!
Васька, Ганька, Павлушка и пастух залегли за камни.
— Ишь, чорт золотопогонцый, я-ж тебя уложу,— бурчал под нос пастух, целясь в офицера.— Теперь, ребята, я останусь с вами, теперь мне домой все-равно лучше не являться.
— А как же стадо?
— А, чорт с ним, оно наших толстопузых богачей. Нехай сами пасут!
— Пастух, теперь ты у нас за старшего будешь. Ладно?
— Ладно. Тише, Нехай ближе подъедут.
Казаки шли мелкой рысцой. Подпустив поближе первую колонну, пастух скомандовал:
— Цель по офицерам... Тсс... Пли!
Раскатистый залп понесся по ущелью. Два офицера грохнулись с лошадей на землю. Остальные два заряда ребята промазали. А может быть кого-нибудь легко ранили — трудно было разобрать.
— Два готово! — стиснув зубы, крикнул Павлушка.
— Эго я,—сказал пастух.
— Ну да, ты... Это я,—не соглашался Васька.
— Целься, ребята, еще... Пли!
В рядах казаков произошло смятение. Оглядывая вершину скалы, они искали врагов, но их, конечно, не было видно. Раздалась внизу команда и вдруг дождь пуль загудел над головами ребят.
— Прижимайся, прижимайся к земле, командовал пастух.—Бей по золотым погонам — пли!
— Ага! — вскрикнул Ганька, когда с лошади упал еще один офицер.— Подсадил кабана.
И в восторге он чуть не вскочил на ноги.
— Да ты что, сбесился, что ли! —испугался Васька.— Куда ты голову высовываешь?
— Пли! — не унимался пастух.
Вдруг внизу часть казаков спешилась и стала карабкаться по утесу.
— Эге, ребята, дело хужей. Тикайте! Да ползком, ползком! Куда вы, черти, поднимаетесь!
Ползком, от дерева к дереву, от скалы к скале, мальчики оставили позицию.
— Ну, теперь к своим. Бегом!
Выбежав на большую дорогу, ребята увидели, что она была пуста.
— Глядите, наши уже давно прошли.
— Теперь по дороге итти опасно. Идем лесом.
Версты через три мальчики наткнулись на свою заставу.
— Стой! Кто идет?
— Свои. Партизаны.
Присоединившись к своим, мальчики разузнали, где находится Алешка, побежали к нему и рассказали обо всем происшедшем в его отсутствие.
— Надо бы Филькиному отцу сообщить,— сказал он.
— Филькин отец ушел далеко вперед, с первой колонной.
— Эх, Филька, Филька! Вот хороший был товарищ!
— Да, такого, как Филька, не скоро сыщешь.
— Неужто убьют его?
— Чего там убьют? Кабы он был с оружием, а то так, пастух. Чего они пастуха убивать будут?
— Да, с них все статься может. Если еще к рядовым казакам попадет—ничего, а к офицерам—измываться будут, собаки.
Когда Фильку доставили в штаб, он, бедняга, совсем запутался в ответах. Конечно, трудно ему было выворачиваться, когда с одной стороны его ловили всякими хитростями на словах, а, во-вторых, били, не жалея сил. На одном Филька стоял твердо —не говорил, кто отступает, сколько их, кто командиры, сколько пушек, какие запасы снарядов и пр. Сам-то он всего этого хорошо не знал, но если бы и знал, все равно поклялся он отвечать на все такие вопросы двумя словами: „не знаю".
В остальном Филька признался: и кто он, и откуда, и зачем пастухом нарядился.
— Ну, я таких мальчишек еще не видел,—говорил белогвардейский полковник.—Упорный, дьяволенок, как скала. Если там все большевики такие, гак не скоро мы с ними сладим.
— Что-ж делать с этим мальчишкой, господин полковник?—спрашивал есаул, ведь он разведчик, шпион. Я бы его расстрелял.
— Куда его, такого прыща, расстреливать?
— Но, ведь, мы должны же у него узнать правду, а, во-вторых. неужели мы не сумеем заставить его говорить? Ведь, он, этот змееныш, под обстрел подвел нашу разведку.
— Очевидно, не сумеете, господин есаул,— ответил полковник.—Набрал этот прыщ в рот воды и хоть ты что!
Есаула это задело за живое.
