Тем временем молодой поэт жил в простоте и доверии. У него было семь дочерей, но не было сына; и хотя по закону он мог бы искать наследника среди своих вторых жен, он не стал этого делать, а предпочел хранить верность Нофрите. До нас дошел небольшой орнамент, на котором он изображен обнимающим королеву; он позволял художникам изображать его едущим на колеснице по улицам, занятым любезностями с женой и детьми; в торжественных случаях королева сидела рядом с ним и держала его за руку, а их дочери резвились у подножия трона. Он говорил о своей жене как о «госпоже его счастья, услышав голос которой, король радуется»; а для клятвы он использовал фразу: «Как мое сердце счастливо в королеве и ее детях».270 Это была нежная интерлюдия в эпопее могущества Египта.
В это простое счастье вклинились тревожные сообщения из Сирии.* В зависимые от Египта страны Ближнего Востока вторгались хетты и другие соседние племена; назначенные Египтом губернаторы просили немедленного подкрепления. Ихнатон колебался; он не был уверен, что право на завоевание позволяет ему держать эти государства в подчинении Египту; и он не хотел посылать египтян умирать на далеких полях за столь неопределенное дело. Когда зависимые государства увидели, что имеют дело со святым, они сместили своих египетских правителей, спокойно прекратили выплату дани и стали свободными во всех отношениях. Почти в одно мгновение Египет перестал быть огромной империей и превратился в маленькое государство. Вскоре египетская казна, которая на протяжении столетия зависела от иностранной дани, опустела; внутреннее налогообложение упало до минимума, а разработка золотых рудников прекратилась. Внутреннее управление находилось в хаосе. Ихнатон оказался без гроша в кармане и без друзей в мире, который казался ему родным. Все колонии восстали, и все власти Египта были настроены против него, ожидая его падения.
Ему едва исполнилось тридцать лет, когда в 1362 году до н. э. он умер, сломленный осознанием своей несостоятельности как правителя и недостойности своего рода.
Через два года после его смерти на престол взошел его зять, Тутенхамон, любимец жрецов. Он сменил имя Тутенхатон, которое дал ему тесть, вернул столицу в Фивы, заключил мир с церковными властями и объявил ликующему народу о восстановлении древних богов. Слова «Атон» и «Ихнатон» были стерты со всех памятников, жрецы запретили упоминать имя царя-еретика, а народ называл его «Великим преступником». Имена, удаленные Ихнатоном, были вновь высечены на памятниках, а отмененные им праздники восстановлены. Все было как прежде.
В остальное время Тутенхамон царствовал безраздельно; мир вряд ли услышал бы о нем, если бы в его могиле не были найдены невиданные сокровища. После него отважный полководец Хармхаб провел свои армии вдоль и поперек побережья, восстановив внешнее могущество и внутренний мир Египта. Сети I мудро пожинал плоды возрожденного порядка и богатства, построив Гипостильный зал в Карнаке,272 начал высекать могучий храм в скалах Абу-Симбела, запечатлел свое величие в великолепных рельефах и имел удовольствие тысячелетиями покоиться в одной из самых богато украшенных гробниц Египта.
В этот момент на трон взошел романтичный Рамсес II, последний из великих фараонов. Редко история знала столь колоритного монарха. Красивый и храбрый, он дополнял свое очарование мальчишеским сознанием этого, а его военные подвиги, о которых он не уставал рассказывать, были равны только его достижениям в любви. Отбросив брата, несвоевременно предъявившего права на трон, он отправил экспедицию в Нубию, чтобы вскрыть там золотые рудники и пополнить казну Египта, а на вырученные средства предпринял повторное завоевание азиатских провинций, которые снова восстали. Три года он потратил на восстановление Палестины, затем двинулся дальше, встретил большую армию азиатских союзников при Кадеше (1288 г. до н. э.) и превратил поражение в победу благодаря своей храбрости и лидерству. Возможно, именно в результате этих кампаний значительное число евреев было привезено в Египет в качестве рабов или переселенцев; некоторые считают, что Рамсес II был фараоном Исхода.273 Он приказал увековечить свои победы, без излишней беспристрастности, на полусотне стен, поручил поэту воспеть его в эпических стихах и наградил себя несколькими сотнями жен. Когда он умер, то оставил сто сыновей и пятьдесят дочерей, которые своим количеством и пропорциями свидетельствовали о его качестве. Он женился на нескольких своих дочерях, чтобы и у них были великолепные дети. Его потомство было столь многочисленным, что в течение четырехсот лет оно составляло особый класс в Египте, из которого на протяжении столетия выбирали правителей.
