На какое-то время он снова расцвел, когда святые населили пустыню, а Кирилл увлек Ипатию на смерть по улицам (415 г. н. э.); и снова, когда мусульмане завоевали его (ок. 650 г. н. э.), построили Каир на руинах Мемфиса и наполнили его ярко-купольными мечетями и цитаделями. Но это были чужие культуры, не принадлежавшие Египту, и они тоже канули в Лету. Сегодня есть место, называемое Египтом, но египетский народ там не хозяин; он давно сломлен завоеваниями и слился по языку и браку со своими арабскими завоевателями; его города знают только власть мусульман и англичан и ноги усталых паломников, преодолевающих тысячи миль, чтобы узнать, что пирамиды — всего лишь груда камней. Возможно, величие вновь возрастет, если Азия снова станет богатой и превратит Египет в перевалочный пункт торговли планеты. Но в завтрашнем дне, как пел Лоренцо, нет уверенности, и сегодня единственная уверенность — это упадок. Со всех сторон гигантские руины, памятники и гробницы, памятники дикой и титанической энергии; со всех сторон нищета и запустение, и истощение древней крови. И со всех сторон — враждебные, всепоглощающие пески, вечно обдуваемые горячими ветрами и мрачно решившие в конце концов покрыть все.
Тем не менее пески уничтожили лишь тело Древнего Египта; его дух сохранился в преданиях и памяти нашей расы. Совершенствование сельского хозяйства, металлургии, промышленности и техники; очевидное изобретение стекла и льна, бумаги и чернил, календаря и часов, геометрии и алфавита; изысканность одежды и орнамента, мебели и жилищ, общества и жизни; замечательное развитие упорядоченного и мирного управления, переписи и почты, начального и среднего образования, даже технической подготовки для работы в офисе и администрации; развитие письменности и литературы, науки и медицины; первая известная нам ясная формулировка индивидуальной и общественной совести, первый крик о социальной справедливости, первая широко распространенная моногамия, первый монотеизм, первые эссе по моральной философии; возведение архитектуры, скульптуры и мелких искусств в степень совершенства и могущества, никогда (насколько нам известно) не достигавшуюся ранее и редко равную с тех пор: эти достижения не были утрачены, даже когда их лучшие образцы были погребены под пустыней или низвергнуты в результате земной конвульсии.* Через финикийцев, сирийцев и евреев, через критян, греков и римлян цивилизация Египта перешла к нам и стала частью культурного наследия человечества. Влияние или память о том, чего добился Египет на заре истории, оказывает влияние на все народы и эпохи. «Возможно даже, — как сказал Фор, — что Египет, благодаря солидарности, единству и дисциплинированному разнообразию своей художественной продукции, благодаря огромной продолжительности и устойчивой силе своих усилий, предлагает зрелище величайшей цивилизации, которая когда-либо появлялась на земле».278 Нам стоит равняться на него.
ЦИВИЛИЗАЦИЯ, как и жизнь, — это вечная борьба со смертью. И как жизнь сохраняет себя, лишь отказываясь от старого и переделывая себя в более молодые и свежие формы, так и цивилизация добивается шаткого выживания, меняя место обитания или кровь. Она переместилась из Ура в Вавилон и Иудею, из Вавилона в Ниневию, из них в Персеполис, Сарды и Милет, а из Египта и Крита в Грецию и Рим.
Сегодня никто, глядя на древний Вавилон, не подозревает, что эти жаркие и унылые пустоши вдоль Евфрата когда-то были богатой и могущественной столицей цивилизации, которая почти создала астрономию, внесла богатый вклад в прогресс медицины, основала науку о языке, подготовила первые великие своды законов, научила греков зародышам математики, физики и философии,1 дали евреям мифологию, которую они подарили миру, и передали арабам часть тех научных и архитектурных знаний, с помощью которых они пробудили дремлющую душу средневековой Европы. Стоя перед безмолвными Тигром и Евфратом, трудно поверить, что это те самые реки, которые орошали Шумерию и Аккад и питали висячие сады Вавилона.
