Ашшурбанипал умер в 626 году до н. э. Четырнадцать лет спустя армия вавилонян под командованием Набополассара объединилась с армией медяков под командованием Киаксара и ордой скифов с Кавказа и с удивительной легкостью и быстротой захватила цитадели на севере. Ниневия была опустошена так же безжалостно и полностью, как когда-то ее цари опустошили Сузы и Вавилон; город был сожжен, население вырезано или обращено в рабство, а дворец, недавно построенный Ашшурбанипалом, был разграблен и разрушен. Одним ударом Ассирия исчезла из истории. От нее не осталось ничего, кроме определенной тактики и оружия войны, некоторых объемных капителей с полуионическими колоннами и некоторых методов управления провинциями, которые перешли к Персии, Македонии и Риму. Ближний Восток некоторое время помнил ее как безжалостную объединительницу дюжины мелких государств, а евреи мстительно вспоминали Ниневию как «кровавый город, полный лжи и грабежа».80 Через некоторое время все, кроме самых могущественных из великих царей, были забыты, а все их царские дворцы лежали в руинах под дрейфующими песками. Через двести лет после взятия города Десять тысяч человек Ксенофонта прошли по курганам, бывшим Ниневией, и даже не подозревали, что на их месте находилась древняя метрополия, правившая половиной мира. От всех храмов, которыми благочестивые воины Ассирии пытались украсить свою величайшую столицу, не осталось и камня на камне. Даже Ашшур, вечный бог, был мертв.
Далекому, но проницательному глазу Ближний Восток во времена Навуходоносора показался бы океаном, в котором огромные человеческие стаи двигались в беспорядке, создавая и распадаясь, порабощая и попадая в рабство, поедая и съедая, убивая и убиваемые, бесконечно. Позади и вокруг великих империй — Египта, Вавилонии, Ассирии и Персии — расцветала эта мешанина полукочевых, полуоседлых племен: киммерийцы, киликийцы, каппадокийцы, вифиняне, ашканы, мисийцы, меонийцы, карийцы, ликийцы, памфилийцы, писидийцы, ликаонцы, филистимляне, аморреи, ханаанеи, эдомиты, аммониты, моавитяне и сотня других народов, каждый из которых ощущал себя центром географии и истории и дивился бы невежественному предрассудку историка, который свел бы их к абзацу. На протяжении всей истории Ближнего Востока такие кочевники представляли опасность для более оседлых царств, которые они почти окружали; периодически засухи бросали их на эти более богатые регионы, вызывая необходимость частых войн и вечной готовности к ним.1 Обычно кочевое племя переживало оседлое королевство и в конце концов захватывало его. Мир усеян территориями, где когда-то процветала цивилизация и где снова кочуют кочевники.
В этом бурлящем этническом море сформировались несколько небольших государств, которые, пусть и в качестве проводников, внесли свою лепту в наследие расы. Митаннийцы интересуют нас не как ранние антагонисты Египта на Ближнем Востоке, а как один из первых индоевропейских народов, известных нам в Азии, и как поклоняющиеся богам — Митре, Индре и Варуне, чей переход в Персию и Индию помогает нам проследить движение того, что когда-то так удобно называли «арийской» расой.*
