Именно во время осады Иерусалима пророк Исайя стал одной из величайших фигур древнееврейской истории,† Менее провинциальный, чем Амос, он мыслил категориями прочного государственного управления. Убежденный в том, что маленькая Иудея не сможет противостоять имперской власти Ассирии даже с помощью далекого Египта — этого сломанного посоха, который пронзит руку, попытавшуюся им воспользоваться, — он уговаривал царя Ахаза, а затем царя Езекию сохранить нейтралитет в войне между Ассирией и Ефремом, и, подобно Амосу и Осии, предвидел падение Самарии,108 и конец северного царства. Однако, когда ассирийцы осадили Иерусалим, Исаия посоветовал Езекии не сдаваться. Внезапное отступление войск Сеннахериба, казалось, оправдало его, и некоторое время его репутация была высока среди царя и народа. Он всегда советовал поступать справедливо, а затем предоставить решение вопроса Яхве, который на время использует Ассирию как своего агента, но в конце концов уничтожит и ее. Действительно, все народы, известные Исаии, были, по его словам, обречены на поражение Яхве; в нескольких главах (xvi-xxiii) Моав, Сирия, Эфиопия, Египет, Вавилон и Тир посвящены уничтожению; «каждый из них будет вопить».109 Это стремление к разрушению, это перечисление проклятий омрачает книгу Исайи, как и всю пророческую литературу Библии.
Тем не менее, его обличение падает туда, где ему самое место — на экономическую эксплуатацию и жадность. Здесь его красноречие поднимается до высшей точки, достигнутой в Ветхом Завете, в отрывках, которые являются одними из вершин мировой прозы:
Господь вступит в суд с древними народа Своего и с князьями его; ибо вы объели виноградник; добыча бедных в домах ваших. Что значит, что вы избиваете народ Мой на куски и размалываете лица бедных?. Горе тем, которые соединяют дом с домом, застилают поле с полем, пока не останется места, чтобы они одни были посреди земли!. Горе тем, которые принимают неправедные постановления, чтобы отвратить нуждающихся от суда (справедливости) и отнять право у бедных из народа Моего, чтобы вдовы были их добычею и чтобы они ограбили отцов. И что вы будете делать в день посещения и в запустении, которое придет издалека? К кому вы побежите за помощью, и где оставите славу свою?110
Он с презрением относится к тем, кто, обкрадывая бедняков, являет миру благочестивое лицо.
Для чего Мне множество жертв ваших? говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями овнов и туком сытых зверей. Назначенные вами праздники ненавидит душа Моя; они — беда для Меня; Я устал слушать их. И когда вы простираете руки ваши, я скрываю глаза мои от вас; да, когда вы произносите много молитв, я не слышу; руки ваши полны крови. Омойтесь, очиститесь, уберите зло от дел ваших с глаз Моих, перестаньте делать зло; научитесь делать добро; ищите суда (справедливости), облегчайте угнетенных, судите безотцовщину, ходатайствуйте за вдову.111
Ему горько, но он не отчаивается за свой народ; так же как Амос закончил свои пророчества предсказанием, странно актуальным сегодня, о восстановлении евреев на их родной земле,112 так и Исайя завершает пророчество мессианской надеждой — упованием евреев на Искупителя, который положит конец их политическим разногласиям, подчинению и страданиям и наступит эра всеобщего братства и мира:
Се, Дева зачнет, и родит Сына, и нарекут имя Ему: Иммануил. Ибо младенец родился нам; и власть будет на плечах Его; и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог могучий, Отец вечный, Князь мира. И произойдет жезл из стебля Иессеева. И почиет на нем дух Господень, дух премудрости и разума, дух ведения и силы, дух знания и страха Господня. Праведностью будет он судить бедных и справедливостью обличать кротких земли; жезлом уст своих будет поражать землю, и дыханием уст своих будет умерщвлять нечестивых. И праведность будет опоясанием чресл его, и верность — опоясанием узды его. И волк будет жить с ягненком, и барс будет лежать с козленком, и теленок и лев и ягненок вместе; и малое дитя будет водить их. И обратят мечи свои в лемехи, и копья свои в секиры; народ не поднимет меча на народ, и не будут более учиться войне.113
Это было восхитительное стремление, но еще не одно поколение выражало настроение евреев. Священники Храма с контролируемым сочувствием слушали эти полезные призывы к благочестию; некоторые секты обращались к пророкам за вдохновением; и, возможно, эти обличения всех чувственных наслаждений сыграли определенную роль в усилении пуританства евреев, рожденных в пустыне. Но по большей части старая жизнь дворца и шатра, рынка и поля продолжалась, как и прежде; война отнимала у каждого поколения свой выбор, рабство оставалось уделом пришельцев; купец обманывал своими весами,114 и пытался искупить вину жертвоприношениями и молитвами.
