Из афоризмов Брихаспати возникла целая школа индуистских материалистов, названная, по имени одного из них, Чарваками. Они смеялись над мыслью о том, что Веды — это богооткровенная истина; истина, утверждали они, никогда не может быть познана иначе, как через органы чувств. Даже разуму не стоит доверять, ведь любое умозаключение зависит не только от точности наблюдений и правильности рассуждений, но и от предположения, что будущее будет вести себя так же, как прошлое; а в этом, как говорил Юм, не может быть никакой уверенности.10 То, что не воспринимается органами чувств, говорили чарваки, не существует; поэтому душа — это заблуждение, а Атман — это юмор. Ни в опыте, ни в истории мы не наблюдаем какого-либо вмешательства сверхъестественных сил в мир. Все явления естественны; только простаки приписывают их демонам или богам.11 Материя — это единственная реальность; тело — это комбинация атомов;12 разум — это всего лишь мыслящая материя; тело, а не душа, чувствует, видит, слышит, думает.13 «Кто видел душу, существующую в состоянии, отдельном от тела?» Нет ни бессмертия, ни перерождения. Религия — это отклонение, болезнь или сутяжничество; гипотеза о боге бесполезна для объяснения или понимания мира. Люди считают религию необходимой только потому, что, привыкнув к ней, испытывают чувство утраты и неловкой пустоты, когда рост знаний разрушает эту веру.14 Мораль тоже естественна; это социальная конвенция и удобство, а не божественное повеление. Природа безразлична к добру и злу, добродетели и пороку, она позволяет солнцу светить без разбора и на рыцарей, и на святых; если у природы и есть этические качества, то это трансцендентная безнравственность. Нет необходимости контролировать инстинкты и страсти, ибо это — указания природы человеку. Добродетель — это ошибка; цель жизни — жить, а единственная мудрость — счастье.15
Эта революционная философия чарваков положила конец эпохе Вед и Упанишад. Она ослабила власть брахманов над умами Индии и оставила в индуистском обществе вакуум, который почти вынуждал к росту новой религии. Но материалисты сделали свое дело так тщательно, что обе новые религии, возникшие на смену старой ведической вере, были, как это ни странно звучит, атеистическими религиями, религиями без бога. Обе они принадлежали к движению «Настика» или «Нигилизм»; и обе были основаны не жрецами-брахманами, а членами касты воинов-кшатриев, в качестве реакции против сакрального церемониала и теологии. С приходом джайнизма и буддизма в истории Индии началась новая эпоха.
Примерно в середине шестого века до нашей эры в пригороде города Вайшали, на территории современной провинции Бихар, у богатого дворянина из племени личчави родился мальчик.* Его родители, хотя и были богаты, принадлежали к секте, которая считала перерождение проклятием, а самоубийство — благословенной привилегией. Когда их сыну исполнился тридцать первый год, они покончили с жизнью, добровольно уморив себя голодом. Молодой человек, тронутый до глубины души, отрекся от мира и его уклада, сбросил с себя всю одежду и в качестве аскета странствовал по западной Бенгалии, ища самоочищения и понимания. После тринадцати лет такого самоотречения группа учеников провозгласила его джиной («завоевателем»), то есть одним из великих учителей, которым, по их мнению, судьба предписала появляться через определенные промежутки времени, чтобы просвещать народ Индии. Они переименовали своего лидера в Махавиру, или Великого Героя, и по наиболее характерному для них верованию стали называть себя джайнами. Махавира организовал безбрачное духовенство и орден монахинь, а когда умер в возрасте семидесяти двух лет, оставил после себя четырнадцать тысяч последователей.
