Став философом, он глубоко интересовался религией. Внимательное чтение «Махабхараты» и близость с индуистскими поэтами и мудрецами привлекли его к изучению индийских верований. По крайней мере, на какое-то время он принял теорию переселения и скандализировал своих мусульманских последователей, появляясь на публике с индуистскими религиозными знаками на лбу. Он умел с юмором относиться ко всем вероисповеданиям: угодил зороастрийцам, надев под одежду их священную рубашку и пояс, позволил джайнам убедить его отказаться от охоты и запретить в определенные дни убивать животных. Когда он узнал о новой религии, называемой христианством, которая пришла в Индию с захватом Гоа португальцами, он отправил послание миссионерам-паулистам, предлагая им прислать к нему двух своих ученых людей. Позже в Дели приехали иезуиты, которые так заинтересовали его Христом, что он приказал своим писцам перевести Новый Завет.105 Он предоставил иезуитам полную свободу в обращении в христианство и разрешил им взять на воспитание одного из своих сыновей. Пока католики убивали протестантов во Франции, а протестанты при Елизавете убивали католиков в Англии, инквизиция убивала и грабила евреев в Испании, а Бруно сжигали на костре в Италии, Акбар пригласил представителей всех религий своей империи на конференцию, обязал их соблюдать мир, издал эдикты о терпимости к каждому культу и вероисповеданию и, в доказательство собственного нейтралитета, женился на женах из брахманской, буддийской и магометанской вер.
После того как пыл молодости угас, он с большим удовольствием принимал участие в свободном обсуждении религиозных верований. Он полностью отбросил догмы ислама, причем до такой степени, что его мусульманские подданные пришли в ярость под его беспристрастным правлением. «Этот король, — сообщал святой Франциск Ксаверий с некоторым преувеличением, — уничтожил ложную секту Магомета и полностью дискредитировал ее. В этом городе нет ни мечети, ни Корана — книги их законов; а мечети, которые там были, превратились в конюшни для лошадей и склады». Король не верил в откровения и не принимал ничего, что не могло быть оправдано наукой и философией. Нередко он собирал друзей и прелатов из разных сект и обсуждал с ними религию с вечера четверга до полудня пятницы. Когда мусульманские муллы и христианские священники ссорились, он упрекал их обоих, говоря, что Богу следует поклоняться с помощью разума, а не слепого следования мнимым откровениям. «Каждый человек, — говорил он в духе — возможно, под влиянием — Упанишад и Кабира, — в соответствии со своим состоянием дает Высшему существу имя; но в действительности называть Непознаваемое — тщета». Некоторые мусульмане предложили испытание огнем в качестве проверки христианства против ислама: мулла, держащий Коран, и священник, держащий одно из Евангелий, должны были войти в огонь, и тот, кто выйдет невредимым, должен был быть признан учителем истины. Акбар, которому не нравился мулла, предложенный для этого эксперимента, горячо поддержал это предложение, но иезуит отверг его как богохульное и нечестивое, не говоря уже об опасности. Постепенно соперничающие группы богословов стали избегать этих конференций, оставив их Акбару и его приближенным рационалистам.106
Озадаченный религиозными разногласиями в своем королевстве и обеспокоенный мыслью о том, что они могут нарушить его после его смерти, Акбар в конце концов решил провозгласить новую религию, содержащую в простой форме основные положения враждующих верований. Иезуитский миссионер Бартоли рассказывает об этом так:
Он созвал Генеральный совет и пригласил на него всех ученых мастеров и военных комендантов окрестных городов, исключив только отца Ридольфо, от которого напрасно было ожидать иной враждебности к его святотатственному замыслу. Когда все они собрались перед ним, он заговорил в духе проницательной и ловкой политики, сказав:
«Для империи, управляемой одним главой, было плохо, если бы ее члены были разделены между собой и враждовали друг с другом;…отсюда и произошло, что существует столько же фракций, сколько религий. Поэтому мы должны объединить их все в одну, но так, чтобы они были одновременно и «одной», и «всеми»; с тем большим преимуществом, что мы не потеряем того, что хорошо в одной религии, и приобретем то, что лучше в другой. Таким образом, честь будет воздана Богу, мир будет обеспечен народу, а безопасность — империи».107
