Дух множественен в том смысле, что он существует в каждом организме; но во всех он одинаков и не разделяет индивидуальность. Индивидуальность физическая; мы такие, какие мы есть, не из-за нашего Духа, а из-за происхождения, эволюции и опыта наших тел и умов. В Санкхье ум — такая же часть тела, как и любой другой орган. Уединенный и нетронутый Дух внутри нас свободен, в то время как ум и тело связаны законами и гунами, или качествами физического мира;81 Не Дух действует и определяется, а тело-разум. На Дух также не влияет распад и уход тела и личности; его не затрагивает поток рождения и смерти. «Ум тленен, — говорит Капила, — но не Дух»;82 Только индивидуальное «я», связанное с материей и телом, рождается, умирает и рождается вновь в том неустанном колебании физических форм, которое составляет историю внешнего мира.83 Капила, способный сомневаться во всем остальном, никогда не сомневается в трансмиграции.
Как и большинство индуистских мыслителей, он смотрит на жизнь как на весьма сомнительное благо, если это вообще благо. «Мало этих дней радости, мало этих дней печали; богатство — как вздувшаяся река, молодость — как разрушающийся берег вздувшейся реки, жизнь — как дерево на разрушающемся берегу».84 Страдание — это результат того, что индивидуальное «я» и разум связаны с материей, попавшей в плен слепых сил эволюции. Как же избавиться от этого страдания? Только через философию, отвечает наш философ; только через понимание того, что все эти боли и горести, все эти разделения и буйство стремящихся эго — это майя, иллюзия, бессодержательная декорация жизни и времени. «Привязанность возникает из-за ошибки неразличения».85-между «я», которое страдает, и Духом, который неуязвим, между поверхностью, которая нарушена, и основой, которая остается неповрежденной и неизменной. Чтобы подняться над этими страданиями, нужно лишь осознать, что наша сущность, которая есть Дух, находится в безопасности за пределами добра и зла, радости и боли, рождения и смерти. Эти действия и борьба, эти успехи и поражения беспокоят нас лишь до тех пор, пока мы не видим, что они не затрагивают Дух и не исходят от него; просветленный человек будет смотреть на них как бы со стороны, как беспристрастный зритель, наблюдающий за игрой. Дайте душе осознать свою независимость от вещей, и она сразу же станет свободной; этим самым актом понимания она вырвется из тюрьмы пространства и времени, боли и реинкарнации.86 «Освобождение, полученное через познание двадцати пяти Реальностей, — говорит Капила, — учит единственному знанию — что ни я, ни что-либо мое, ни я не существую».87 То есть личная отдельность — это иллюзия; все, что существует, — это огромная развивающаяся и растворяющаяся пена материи и ума, тел и «я», с одной стороны, и спокойная вечность неизменной и невозмутимой души — с другой.
Такая философия не принесет утешения тому, кому трудно отделить себя от больной плоти и скорбной памяти; но она, кажется, хорошо выражает настроение спекулятивной Индии. Ни одно философское учение, за исключением Веданты, не оказало столь глубокого влияния на индуистское сознание. В атеизме и эпистемологическом идеализме Будды, в его концепции нирваны мы видим влияние Капилы; мы видим его в Махабхарате и Кодексе Ману, в Пуранах* и тантрах, в которых Пуруша и Пракрити превращаются в мужской и женский принципы творения;88 прежде всего в системе Йоги, которая является всего лишь практическим развитием Санкхьи, построенной на ее теориях и изложенной ее фразами. Сегодня у Капилы мало явных приверженцев, поскольку Шанкара и Веданта захватили индуистский ум; но старая пословица все еще изредка возвышает свой голос в Индии: «Нет знания, равного санкхье, и нет силы, равной йоге».89
