— Скво Белой Совы соскучилась по мужчине… Она так торопилась, что ничего не взяла из припасов и обычного снаряжения. Ульдэ делила с ней еду и одежду. А сейчас — отдала ей свое одеяло из шкур и осталась на голой земле. Док забрал подстилку у Совы. Девушка, которую вы привели с собой, легла возле него — он боится за ее здоровье и хочет остаться рядом! Может Ульдэ разделить постель своего вождя этой ночью?
— Спать вместе? — я вздохнул, не зная, как отказать в такой ситуации смуглолицей охотнице и, так и не найдя причин, согласился…
Из кустов, где находились Док и Лада, не доносилось ни звука — измученная долгим переходом по каменистому берегу озера, девушка забылась тяжелым сном, а Док, которому такие марш-броски были тоже не в радость, уснул возле нее. Зато оттуда, где лежали Сова и Зорька, слышались приглушенные смех и стоны… Я почувствовал, как Ульдэ, лежавшая ко мне спиной, напряглась. Она тоже не спала. У меня появилось знакомое ощущение… Близость и доступность девушки позволяли думать о запретном, но я не допускал ничего, что могло быть истолковано, как покушение на ее спокойствие. Она вдруг развернулась и уперлась рукой мне в грудь.
— Мой вождь хочет женщину?
— Что? Ульдэ… Ты что?
— Мой вождь может ее взять!
— С ума сошла? Спи!
Я резко повернулся и, стараясь унять возбужденное дыхание, закусил губу. Такого я не ожидал… Ульдэ одним броском перескочила через меня, и мы вновь оказались лицом к лицу.
— Твои скво ничего не узнают… Сова слышит лишь дыхание Зорьки, а Док и та женщина — спят. Силы Дара не станет меньше, если он отдаст ее часть северной девушке!
— Тебя так распалили стоны Зорьки? Ульдэ, сейчас не время и не место. Вокруг могут быть враги! И…
— Вокруг нет врагов. Ульдэ понимает… Она совсем не такая красивая, как Огненный Цветок, и не такая умная, как маленькая жена вождя. Она не виновата, что родилась такой страшной.
— Ульдэ!
Она опустила голову. Я положил руку на ее бедро. Девушка не реагировала.
— Ульдэ… Извини. Не сердись на меня. Это так неожиданно… Ты спишь?
— Нет. Ульдэ считает звезды на ночном небе.
— И много насчитала?
— Много. Больше раз, чем Сова успел пронзить Зорьку своим копьем…
— Ты опять…
Она снова повернулась ко мне и страстно зашептала, приподнявшись на руках.
— Ульдэ одна! Всегда — одна! Вождь не хочет знать — почему? Ульдэ сама расскажет… В ее селении девушки не выбирают, за кого им идти замуж. Это делает отец или старший брат. Или — дядя. Все равно кто, но не она сама! Если отец не находит ей жениха — продает за деньги и спирт охотникам, которые иногда приходят из леса. После этого, девушка-ульдэ, больше не стремится замуж — ее никто не возьмет. А та, кто не хочет покориться воле родственников, убегает в лес и живет там одна. Только не все решаются… У нас осталось мало мужчин — они все полюбили спирт и уже разучились охотиться. И женщины их тоже не интересуют… Отец хотел продать меня на прииск! Ульдэ страшная — мужчин нет! — ее не брали замуж. Но она не хотела на прииск и решила сбежать. Он узнал об этом и спрятал всю ее одежду. Ульдэ хотела уйти нагишом, тогда он напился водки и сам купил ее у себя… Наши девушки не должны спорить со старшими, тем более, если это отец. Но даже отцу нельзя брать свою дочь, как постороннюю женщину! Я ударила его ножом! Ульдэ всегда сама охотилась на оленя, выслеживала рысь и ставила капканы на соболя. Ее нож очень остр, а сил — больше, чем у пьяного мужчины. Я убила его! Когда в селение приехали важные люди, Ульдэ уже была далеко. Тайга большая, кто знает ее тропы так же хорошо, как те, кто живет в них с самого рождения? Наши старики говорили — мы живем далеко от остальных людей. На тридцать дней пути в одну сторону, и на двадцать — в другую. А посередине — род Ульдэ. И никого, на все эти дни! Наша земля, как эта долина — далеко и недоступна. И она намного больше! Они пытались меня найти, потом перестали. Я провела в лесу три года! Одна! Патроны к ружью кончились, я ловила рыбу руками, плела силки из собственных волос, однажды напала росомаха — я задушила ее голыми руками! Я почти разучилась говорить, а людей не видела все это время. Мой брат, Кульчугай, искал меня, и нашел. Сначала он хотел меня наказать, потом решил, что я сделала правильно. Я уходила в тайгу девчонкой — а он увидел охотницу. Он принялся Ульдэ учить всему, что умел и знал сам.
Она перевела дыхание и, не давая мне опомниться, продолжила:
— Мой брат много старше Ульдэ, он уехал в большой город учиться, когда она бегала без платьев. Ульдэ хотела… — она снова запнулась. — Я решила, что раз мне не выйти замуж, то пусть тогда не кто-то, пьяный и злой, с прииска, а собственный брат станет моим первым мужчиной. Кульчугай вначале смеялся… а потом ударил меня, он уже не мог поступать так, как было естественно среди нашего рода. Вместо этого, он привез меня в город и стал учить языку. Я тогда впервые узнала, что наши чумы — не единственное место на земле, и что в городе живет столько людей, сколько никогда не наберется даже в самый большой праздник!
Она вдруг замолчала и откинулась на спину.
