— Почему ты мне это рассказываешь?
— Брат занимался танцами. Как Бен и Салли. Он всегда хорошо танцевал, и наш шаман ругал его за это. Но он никого не слушался… А потом его позвали в другой большой город, и он сказал, что я поеду с ним. Мы ехали очень долго, вначале на катере, потом в поезде. А, когда уже подъезжали, началось Огненное Боренье…
— Огненное Боренье?
— Торгут-шаман, у которого три косы, предупреждал о нем. У Ульдэ есть сказание — раз, в десять тысяч лет, к земле подлетает звезда и начинается Огненное Боренье. Звезда всегда побеждает и все сжигает после себя. Но люди, они как мелкие и надоедливые букашки, вновь выползают из своих жилищ и населяют берега уцелевших рек. Он говорил, что такой день вот-вот наступит. Торгут не ошибся…
— А что было потом?
— Поезд упал вниз, с моста. Все стали тонуть. Кульчугай тоже. Ульдэ ударилась головой, потеряла зрение и память, а когда очнулась — Белая Сова и Тихая Вода поили ее лечебной травой. Ульдэ больше не видела своего брата.
Она вздохнула.
— Я училась. Ваш язык очень сложный, мой лучше. Но брат заставлял — не давал мне есть, и пить, пока я не стану с ним говорить, по-вашему. Когда я увидела Сову, подумала, что брат спустился с небес, в одежде предков за моей душой… Он помог мне — дал мужское платье и оружие. Показал, как можно выжить — это много легче, чем учить язык. Но брат был прав — я бы не смогла его понять, если не знала столько слов! Ульдэ не забыла, как жить в лесу, она оказалась равная Сове. И он иногда танцевал для меня, чтобы раны от падения быстрее зажили. Тогда я вспоминала Кульчугая.
— Танцы так похожи?
— Движение зверей и птиц всюду одинаковы… Хоть у нас, в тайге, хоть в той стране, про которую рассказывал Сова. А когда я встала — мы вместе собирали тех, кто выжил после Боренья… Иногда — почти таких же злых, как синие.
— И что вы с ними делали?
Ульдэ криво усмехнулась…
— А как бы поступил Дар? Все знают — он и Ната напали на шестерых, в предгорьях, когда увидели, как те убивают мать Огненного Цветка. И сами убили их. Мы с Совой стреляли, в почти таких же… Не знающих жалости, ворующих еду, охотившихся на людей! Ульдэ ставила силки на крола — она увлеклась и не услышала шагов, за спиной. Трое пришлых, из дальнего поселка, хотели заставить ее лечь. Она боролась! Но, если бы не Сова — чужаки, сильные и злые, смогли бы добились всего, чего хотели. Только не так, как хотела Ульдэ. Северянка еще не познала мужчину!
— Понятно…
Она развернула ко мне свое лицо и без всякого перехода сказала:
— Понятно? Значит, ты возьмешь меня? Ульдэ могут убить, как всех. Но прежде, она хочет стать женщиной…
— Нет. Это не потому, что ты… У меня уже есть жены.
— Ты всегда спишь только с ними? Почему? Сова говорил — мужчина может ложиться в постель к любой девушке, если она этого хочет!
— А его ты звала в свою постель?
— Нет, — она даже слегка улыбнулась. — Он ее названый брат! Сова спас Ульдэ, ты забыл?
— Тогда ты должна знать, что я, вроде, тоже как прихожусь тебе родственником…
— Но ты меня не спасал!
— С вашими обычаями черт голову сломит! Я храню… или, по крайней мере, пытаюсь это делать, верность своим женщинам.
— Да. Ульдэ это видит. Она не раз наблюдала, как твои скво, выходят утром из вашего дома, в форте. У них счастливые лица…
— Ты можешь найти себе мужчину среди других охотников.
Она опять откинулась на спину.
— Нет… В прерии столько красивых девушек. Кому нужна Ульдэ? И она не имеет право сама выбирать себе мужчину.
— Ты уже не в своем лесу. Разве тут есть кто-то, имеющий право тебе приказывать? И… Ты ведь выбрала меня?
— Дар — вождь. Для Ульдэ — честь, стать женщиной вождя!
— Ну, уж нет… Я не стану пользоваться таким правом.
Звезды на небе начали блекнуть, наплыли темные тучи, и стал накрапывать мелкий дождик. Я укрыл нас обоих с головой. Ульдэ сразу затихла, вероятно, она ожидала, что после этого я стану с ней делать то, чего она от меня добивалась… Я слегка застонал — она случайно коснулась моей спины, в том месте, где нагайка Чухи, усеянная шипами, врезалась в кожу.
— Дар не сдержал крика… Что с ним?
— Вожак синих велел оставить памятку, о себе… Ничего. Скоро все пройдет. Дина лечит нас даже после своей гибели — ее мазь действует очень хорошо.
— Ульдэ помнит ее. Я могла бы облегчить тебе боль.
— Как?
— Ульдэ умеет немного, ей показывал Торгут-трехкосый, и ее мать. Ложись на живот.
Я подчинился. Девушка осторожно сняла с меня рубашку — я оказался голым на шкуре. Она провела рукой по моим рубцам, и даже в темноте, я понял, как у нее округлились глаза.
— У моего вождя столько шрамов!
— Они все получены в последний год. Я никогда раньше не имел даже одного, а теперь покрыт ими, как еж колючками.
— Ульдэ видит их своими руками…
— Ладно, проехали. Что ты хотела сделать?
— Пусть мой вождь молчит…
Ловкие пальцы забегали по коже, сминая и прищипывая ее быстрыми, сильными движениями. Ната и Элина иной раз тоже делали мне массаж, но то, что творила Ульдэ, ни шло, ни в какое сравнение!
— Где ты научилась? Только не говори, что в тайге есть курсы массажисток…
— Пусть Дар ляжет на спину.
