Мы отдали девушкам и Доку все, что могло бы помешать быстрому передвижению: наши мешки, одеяла и запасную обувь — то, без чего ни один уважающий себя охотник не выйдет в прерии. Оставили только небольшой запас продуктов на первые пару дней и оружие. На обоих штаны и рубашки из тонко выделанной кожи, пояса с висящими на них ножами, томагавки и луки, а у меня еще и неизменный меч на спине. Мы спешили на войну, и она должна была всколыхнуть всю долину!
На удачу, ни один сильный и опасный хищник, вроде того медведя, не пересек нам дороги. Мы были избавлены от необходимости тратить время и силы на сражение с подобным монстром, который, к тому же, мог легко сорвать все, что мы замышляли. Преодолевая за день расстояние, на которое зэкам понадобилось бы два или три, мы очень быстро приближались к тем отметкам, которые имелись на карте Сыча. Скоро должен появиться пост, где уголовники, наверняка оставили своих сторожевых. В этом месте удобно держать все тропы, ведущие к ущелью, под контролем.
Сова предостерегающе поднял руку и, в тот же миг, нырнул в траву. Впереди, под сенью мощных деревьев, кто-то шумно фыркал и рыл опавшие иголки и листву.
— Вепрь?
— Или то, что из него получилось…
Мы напряглись — это могучий и чрезвычайно опасный зверь. Размерами, вряд ли меньше Бурого, он имел массивные клыки-бивни, загнутые вниз как сабли. Кроме этих страшных бивней у него появились и зубы-терки, которыми перетиралось все, что он откапывал своим рылом: шишки и корни, мелкие веточки и насекомые, желуди и листва — он срывал ее с молодых побегов. С головы до хвоста покрытый очень жесткой щетиной, пробить которую не стоило и пытаться. Только очень сильные и крепкие челюсти организованной стаи собак или волков могли остановить эту тушу, вздумай она напасть. Стрела же, просто увязла бы в шкуре и толстом слое жира. Он громко захрюкал, в ответ мы услышало целую какофонию звуков!
— Их целое стадо!
— Придется ждать.
Вожак — перед нами находился именно он, снова призывно хрюкнул. У него были столбообразные, мало похожие на настоящие, изменившиеся копыта, и он крепко стоял на них, легко врезаясь бивнями в землю и переворачивая большие пласты земли в поисках еды.
— Такого зверя Сова еще не добывал?
— Тише… У вепря очень чуткий слух, он услышит моего брата.
Самец действительно поднял голову, и на несколько секунд замер, глядя в нашу сторону. Потом еще раз хрюкнул и сделал шаг вперед. Под его ногами хрустнула какая-то ветка, и он отвлекся, позабыв о помехе.
— Замри…
Вепрь втянул воздух… Он снова зло хрюкнул и неторопливо удалился в чащобу, навстречу продиравшемуся неподалеку стаду. Мы утерли выступивший пот с лица — среди камней не спрячешься, а здесь он мог растерзать нас, как бы мы не сопротивлялись…
Дождавшись, пока потревоженное стадо спуститься в низину, мы потихоньку направились по другому склону холма, к каким-то странным и очень высоким сооружениям. Сова смолчал, когда я спросил его о том, что это. Но, по его виду я понимал, что он уже видел их в недалеком прошлом. Внизу протекала горная речка, падение в которую могло стоить жизни — она столь же стремительна и быстра, как и Серпантинка. Внизу лежали острые и крупные камни, целые глыбы, и даже кабан мог разбиться о них, при падении с такой высоты.
Через минуту, я сам остановился… Сова, без слов, указал на несколько, громадной величины, деревьев — то, чем оказались эти конструкции вблизи. Настоящие гиганты, намного больше любого, из тех, которые я когда-либо видел! Каждое, достигало не менее двадцати метров в обхвате, а их вершины, казалось, упирались в самое небо. Кора, потрескавшаяся и имеющая очень широкие разломы, легко могла выдержать наш вес, и безумная идея возникла в головах у обоих!
— Это деревья — духи! Такие не росли здесь до Того дня!
— Сова… Это просто деревья, пусть изменившиеся, и достигшие такой неимоверной величины. В прошлом на это ушли бы века, а они стали такими за месяцы.
— Потому индеец и считает их не просто деревьями…
Я задрал голову. Ствол разветвлялся в высоте, смешиваясь с кронами других гигантов, а вместе они закрывали собой такое пространство, какого хватило бы на пару футбольных полей…
— У них серебристая листва!
Деревья походили на тополя. Их листья покрывал странный оттенок. С одной стороны, они имели темный, почти черный цвет, повернутый к солнцу, а другой, серебристый, обращен к земле. Когда начинал дуть ветер, они принимались раскачиваться, напоминая собой чудовищные паруса гигантского корабля…
— Попробуем? — Сова показал на ствол.
Я не стал возражать — столь авантюрное желание возникло и у меня! Не остановила даже боязнь высоты. Мы, одновременно, стали карабкаться по коре, цепляясь за шершавые грани. Это было нетрудно, так как по ней можно взбираться, почти как по ступеням. При усталости — передохнуть, втиснувшись, в какую ни будь, щель. До первых ветвей, очень толстых ветвей, всего около десяти метров, а вся высота дерева могла составить не менее трехсот! Так, с переменным отдыхом, мы поднялись на высоту почти вполовину его роста!
— Как его держит земля?
