— Я в курсе. Был рядом, но немного не дошел — не ко времени. Но Сычу, это не поможет. Я стану бить его здесь.
— Один?
— Нет. С тобой. С Доком. С Совой, Черепом и со всеми, кто ненавидит их и готов рвать, даже зубами!
Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, и тихо произнесла:
— Видел бы ты свои глаза… Прольются реки крови. Цена может оказаться слишком высокой! Но я буду с вами! Если тебя убьют, умрет надежда на свободную жизнь, которая, все же, еще теплится в глубине души каждого из нас. И тогда Сыч захватит всю долину, а выжившие превратятся в пыль.
— Нет. Даже моя смерть не заставит склонить головы таких людей, как Стопарь, или Сова. Наши шеи не приспособлены для ярма.
— Но другие его уже надели…
— То ли ты сомневаешься, толи нет. Я так и не понял, ты — с нами?
Она еще раз посмотрела на улицу.
— С вами. И сомневаюсь. Но… Такая жизнь становится невыносимой! Пусть уж лучше смерть.
— Тогда начнем прямо сейчас. Сова ждет меня в прерии, недалеко от поселка. Перед нападением, мы вымазали свои лица сажей — ее предостаточно в бывшем жилище мулата. Никто не сможет сказать, кто именно навел шороху в поселке. Так что нас не обвинят. Скоро соберутся и другие: Череп, Стопарь, Бугай, а также все наши девушки. Я заставлю Сыча играть по нашим правилам, а после, и вовсе вышвырну из долины. У него много людей, но среди них нет никого, кто бы вступился, за своего. Нас мало. Но мы — стоим, друг за друга. А теперь — и за жителей всей долины.
— Лишь бы потом это не вставили тебе в вину…
Послышался знакомый свист. Прошло несколько томительных минут, и в землянку вполз мокрый, но веселый и ухмыляющийся Сова.
— Моему брату пришлось побегать… Ты убил еще, кого ни будь?
— Нет. Сова помотал Беса по травам. Они так растерялись, что даже не могут сообразить, сколько нас было. Говорят, что напало не меньше десяти! Мы с тобой, оказывается, умеем раздваиваться, Дар!
— Это хорошо. Пусть преувеличивают. Ты ранен?
Индеец бросил взгляд на плечо, там, на рубахе остались следы запекшейся крови.
— Пустяки. Топорик одного из этих ублюдков пролетел мимо. Я подобрал его. Хочу вернуть владельцу!
Он зло ухмыльнулся, а я подумал, что на плаще индейца в скором времени прибавится скальпов…
— Мой брат не хочет знать — с кем встретился индеец в травах?
Я свел брови — потом… Сова убрал ухмылку с лица и уже более серьезно поздоровался с Чайкой.
— Что мой брат намерен делать дальше?
— Встретить Сыча. Их надо бить поодиночке, один отряд за другим, чтобы, собравшись вместе, они стали рассказывать друг другу страхи в удвоенном размере. И тогда, слухи, которые зародятся здесь, поползут и дальше, увеличивая наше число…
Он кивнул.
— Я всегда знал, что мой друг и брат прирожденный вождь! Враги скоро будут с ужасом говорить о тебе. Пожалуй, Сове следует подумать о том, что Дару пора получить настоящее имя!
— Прекрати, Сова. Индейцу не идет пустая похвальба. Мы еще не сделали ничего значительного. И их, все равно намного больше, чем нас. А про то, что мы живы, вообще никому знать не следует. Пусть думают, что это ты, шаман, нападаешь на зэков. Та они не станут мстить людям селения.
Он снова кивнул и спросил:
— Мой брат убьет Сыча? Это можно считать значительным?
— Так просто? Нет… Я не стану его убивать. Сыча сменит другой, более умный и дальновидный. Нам на руку раздоры меж ними, пусть он пока еще поживет. А вот Бес или Муха… Они ответят за семью Бороды и за все остальное, что совершили, тоже.
Мы покинули землянку Чайки, договорившись о совместных действиях. Она должна подготовить людей к тому, что произойдет, а они — узнать, что творящийся беспредел, есть, кому остановить!
Отряд бандитов рыскал по округе. Они были уверены — те, кто напал на них в поселке, не могли уйти слишком далеко. Но обыскивать травы, а, следовательно, разделятся, не рисковали. К тому же — уже темнело. Все это способствовало тому, что зэки кучковались, то в одном, то другом месте. Бес не хотел подставляться под стрелы — мы это понимали.
Я кивнул индейцу:
— Отлично. Эти — уже получили свой урок. Видишь, что происходит? Любой другой из главарей, уже должен был, заставил своих рассыпаться цепью и прочесать все, как гребнем! А Бес — трусит. И все потому, что один индеец выпустил пару стрел в Пустоши.
— А потом его брат и он зашли в землянку…
— Именно так. Они начинают бояться.
— Продолжим обучение? — Сова усмехнулся. Я угрюмо кивнул:
— Обязательно. Давай, вспомни, как мы загоняли стадо на облавной…
Сова сложил руки рупором и издал дикий крик:
— Иэй! Хэй! Ввау!
Голос индейца прорезал вечер, словно порыв ветра. На него тотчас откликнулись степные бродяги — шакалы, стаей едва ли не столь же опасные, как и собаки. А Сова продолжал выть и кричать, сзывая, наверное, всех ближайших любителей падали.
— Хватит, шаман. Ты уже привлек внимание даже самых отдаленных стай трупоедов. Скоро здесь соберутся самые голодные — Бесу придется думать уже не о поисках, а о спасении.
— Нет. И много — крысы не нападут.
