— Мразь! — Череп с размаху заехал ему в ухо. — Даже сдохнуть, по-человечески, не может!
— А его и ждет нечеловеческая смерть…
Череп вкопал кол, примерно на высоту груди Стопаря — достаточно, для того, что я намеревался сотворить. Мы подтащили бандита к колу, стараясь не выдать себя лишним движением и шумом — поселок находился слишком близко и на возню могли отреагировать охранники. Надрессированные Гривой и Сычом, они уже не были похожи на тех, прежних, свысока относившихся и к жителям поселка, и, к мстителям прерий. Теперь уголовники реагировали быстро и четко, и мы едва успевали скрыться от их бдительных глаз.
— Подымаем!
Забившегося в ужасе бандита с размаху насадили на дерево…
— Теперь, быстро уходите.
Я выждал несколько секунд и наклонился к уху, обезумевшего от боли, зэка.
— Ты же сам любишь так делать, помнишь? Ребят в селениях, своих заключенных — которых ваши главари приговорили! Девушку в лесу… Не забыл еще? А теперь — ори! Ори, что есть мочи, может быть, ваши шавки еще успеют добежать — когда кол выйдет из твоей глотки! Мне кажется, что они быстро поймут, почему ты подох, именно так…
Выбрав момент, я вырвал кляп изо рта бандита. Дикий, жуткий вопль огласил всю округу. Мы выбрали для казни место, просматриваемое со всех сторон — это опасно, но я хотел, чтобы посаженного на кол бандита увидели все. На дикие, нечеловеческие крики, выскочило сразу несколько человек. Их стрелы едва не задели меня — я ощущал спиной, как они спускают курки арбалетов и тетиву на луках. Я не оборачивался, пока не отбежал на безопасное расстояние, примерно метров двести, — дальше бандиты уже ни рискнули удалиться, увидев, как возле меня выросли грозные фигуры моих друзей. Они вернулись назад и обступили Муху, но тот уже полностью обвис на колу и перестал вздрагивать…
— Жаль. Мне казалось, это будет происходить несколько дольше.
Спецназовец угрюмо бросил:
— Череп — не любитель подобных вещей, Дар. Много практики в боях… но мало опыта в казни. Слишком много жира на дереве, наверное… В другой раз смажу потоньше.
Стопарь посмотрел на меня мутным взором и медленно произнес:
— Нет. Дар… Так нельзя делать! Не надо — другого раза. Я буду их убивать, где угодно! Сколько угодно! Но так — нельзя!
— Нельзя? А им — можно? Бороду пробили колом, насквозь, Тома… Ей вспороли живот и вытащили кишки! С пяти парней шкуру живьем сняли — это можно? Знаю… — я не мог унять дрожи в ладонях. — Я все знаю. Так палачи поступают. А мы — воины. Этого больше не будет. Хватит…
…Прошло еще несколько дней. Потрясенные беспощадной расправой над одним из вожаков, бандиты теперь совсем не выходили из поселка. Сыч мог рвать и метать — никто не осмеливался покинуть расположение лагеря, несмотря на угрозы и крики. Однако это не касалось некоторых гарнизонов, оставленных им в различных селениях — там уголовники чувствовали себя если и не в полной безопасности, то, гораздо спокойнее, чем у озера. И помешать этому мы не могли. Сил едва хватало на отслеживание подходов к озерному поселку и на тропы, ведущие к Черному лесу. В любой момент Сыч мог вывести своих головорезов и исполнить давнюю угрозу — сжечь наши дома у реки. Лишь страх перед неминуемым возмездием останавливал палача, не столько его собственный, сколько боевиков, наконец понявших — на любое зверство будет получен адекватный ответ. Или, совсем не адекватный… Смерть Мухи на колу, на глазах всей банды, не оставляла сомнений — всех его последователей ждет та же участь!
Но, если в этом мы добились хоть каких-то результатов, то в другом — остались почти там же, что и в самом начале. По всем прериям пронеслась весть о нашей борьбе, казалось, уже никто не мог остаться в стороне. Не мог, не должен был — но оставался… Я скрипел зубами не хуже вожака бандитов — кроме крайне малого числа сочувствующих, почти никто не присоединился к отряду и не ввязался в эту войну. Мы и сами уже измотались до предела, за эти недели беспрерывных погоней, стычек и бегства по зарослям. Все смертельно устали. У каждого из нас имелись ранения, пусть и неопасные для жизни, но в условиях, когда о полноценном отдыхе можно только мечтать, плохо заживающие и воспаленные почти постоянно…
— Люди так нас и не поддержали, Дар. А мы одни, не сможем все изменить.
Ната сидела возле меня и хмуро делила на всех скудный ужин — лишенные времени на охоту, мы питались, чем придется… Чер, ушедший вслед за группой Беса, до сих пор не вернулся, пропали и наши охотники — они не вышли в условленное место, и Сова был уверен, что те погибли. Еще пару недель, и Сыч, по-прежнему обладавший количественным преимуществом в людях, сможет, наконец, загнать нас в угол. Понимал ли только он это?
