— Сова — потерявшийся в реальности и вымысле человек. Он искренен, в своем желании жить по законам своих предков. Хотя я сомневаюсь в том, что в его крови есть кровь индейцев. Но он, по крайней мере, не навязывает этой веры другим. И пусть он поклоняется духам — я считаю, что он гораздо ближе к земле и к небу, чем Святоша, с его угрозами о вечных муках или обещаниями райского блаженства… Кстати, Сова никогда не говорил о том, что после смерти мы еще можем на что-то надеяться.
— Вот потому люди и предпочитают обращаться к монаху, а не к индейцу…
Она вздохнула облегченно и улыбнулась.
— Я уж стала побаиваться, что вы с Совой решили всех нас превратить в дикарей!
— Я почти им стал. Мой внешний вид так изумил в свое время, уголовников, что одного этого хватило, чтобы заставить их потерять представление о том, где те находятся.
Она поднялась и открыла полог, прикрывающий вход в землянку.
— Скоро полдень. Ты теперь надолго уйдешь?
— Не знаю. Я встречусь с посланником Сыча и передам ему убитых джейров.
— Приходи, когда сможешь…
Я промолчал — знал, что больше никогда не смогу повторить того, что сделал сейчас, из жалости. Прийти же по иной причине… Кроме дружбы к ней, я ничего не испытывал. Чайка все поняла. Она грустно улыбнулась и обняла меня на прощание.
— И все равно, спасибо… Может быть, если ты остался у меня на всю ночь, ты не стал жалеть об этом. Я все бы для тебя сделала… Все! А теперь, уходи. Уходи!
Она быстро повернулась. Плечи Чайки вздрогнули…
Я покинул женщину. Следовало поскорее передать добычу бандитам. Того, что они втроем осмелятся напасть на меня, я не опасался — соблюдение договора пока еще требовалось не только нам. А страх уголовников перед вольными охотниками столь велик, что они могли отважиться на это только по прямому приказу главаря. Да и то, при многократном перевесе сил… Кроме того, они тоже никогда не знали, сколько всего нас присутствует при таких встречах.
Старшим у них оказался мой старый знакомый, тот самый Весельчак, которого я увидел первым, из всей этой своры, и который теперь носил отметину от моего меча на своей ладони. Он тоже меня заметил и подошел, радостно ухмыляясь:
— А! Наше вам со свиданьицем!
— Я приготовил для Сыча несколько джейров. Собирай свою шпану и забирай, пока их не утащили трупоеды.
Я сознательно не стал здороваться с бандитом, не хватало еще разводить с ними дружеские отношения! Но он, похоже, не обиделся. Весельчак жестом позвал к себе одного из своих людей, стоявших поодаль. К моему удивлению, это оказался второй из близнецов. Первого, при нашей первой стычке, без промаха застрелила Элина, а этот заметно прихрамывал, кособоча обеими ногами… Он меня узнал, и дурацкая ухмылка на лице сразу сменилась страхом и неприкрытой ненавистью. Близнец потянулся в висящей на поясе дубинке, а я медленно завел руку на спину, к рукояти меча…
— Эй! Хорош буянить! Убери грабли! — Весельчак отодвинул дебила назад, прикрывая его собой, и сердито на него цыкнул. Мне же пожаловался:
— Видишь, с кем приходиться работать? А других пахан не дает. Боится, что сбегут, падлы! Твоих мужичков, кстати, работа! Не ты ли велел ему яйца отрезать?
— Яйца? — я вспомнил, что сказал Черепу перед тем, как отправил его с пленниками к поселку. — Именно яйца — нет. Но поступок правильный — таким после себя потомство оставлять не следует. А насчет бегства… Ты же не сбежал?
— Куда? Мы уж так родились — срок мотай, не колись! Мама папу любила, а потом три ночи выла! Я, как в дырку пролез — сразу хвать за обрез!
— Все шутишь? Не надоело еще клоуном быть?
— А кому ж, еще? Им бы только руки в крови марать… а я иной масти. Катала… Знаешь таких?
— Слышал. По мне — все едино. Все вы одной масти — черной. Только ты этим цветом гордишься, а народ его — ненавидит. Вряд ли ты только своих дурил, простых людей, сколько голышом оставил? В шахту за что попал? Только за карты? Что-то смутно вериться…
Он нахмурился. Я многозначительно свел брови, кивнув в сторону кустарников:
— Не дури… Мы свою часть условия выполняем. Как обычно и без обмана. Зверье я сюда тащить, не намерен. Хватит того, что мы их собрали в одно место.
— Один, что ли, добыл? Сколько туш всего?
— Восемь. С избытком, в следующий раз будет меньше. Ты, так полагаю, тоже не один приперся… Управитесь. Разделай — легче нести будет. Пахану своему передай — следующая встреча состоится через две недели. Кстати, он, вроде как, решил крутить? Узнаю, что пропавшие девушки — ваша работа, не обессудь. Кому-то ответить придется…
— Передам, не сомневайся. Эх, братухи, подходите! Тут нам гостинцы приготовили, закачаешься! Эх ты, жизнь крученая, сроками копченая! Так что, мужик, дружба у вас с Сычом надолго, или как?
— Пока вы в горах сидите — до тех пор и мир. Надумает вновь прийти — стрел на всех хватит.
Он перестал ухмыляться.
— Злой ты больно… Так и на тебя наши, тоже, зубы точат. Поберегся бы, парень!
— Постарше тебя буду. А берегутся пусть те, чьи кости крысы по кустам растащили… Не забыл их еще? Или у вас о товарищах не принято вспоминать?
