— Память осталась, потому и предупреждаю… Обломает тебя Сыч! Он знает, как!
— Зубы свои он обломает. Иди лучше, за своими — я долго ждать не стану. Других дел хватает, не только бандитов мясом обеспечивать!
Он смолчал. В сердцах, все еще углубленный в неожиданные отношения с Чайкой, я не обратил должного внимания на слова уголовника — а тот, почему-то, пристально смотрел на меня и словно ждал иного ответа. Мы углубились в травы. Где-то впереди ожидал, скрываясь за кустами, Чер. За моей спиной шествовало сразу девять человек. Весельчак умышлено показал мне всех и сам встал перед ними. Тропа была узкой, по обеим сторонам возвышались колючие заросли. Я подумал, что, если у них возникнет мысль ударить в спину, то сделать это сможет только он сам. Или же, им придется вначале убрать его… Интересно, с чего вдруг такая забота?
Девушки, заметив приближающийся отряд, быстро скрылись из виду, оставив сваленные туши лежать вповалку, друг на друге.
— А девочки твои ничего! Аппетитные! Особенно вон та — золотоволосая, так глазенками и сверкает! Эх, как бы я ей вдул, если только разрешишь, дядя?
Весельчак быстро одернул кого-то из своры. Я, не оборачиваясь, бросил:
— Желающие уже находились. Даже имен не осталось… В горах, больше года тому назад, если память не изменяет. Тоже клички носили, вроде твоих… Одну помню — Хан. Не из ваших?
— Так это вы их завалили?
Кто-то вдруг вскинул свое копье, и Весельчак мигом сбил его с ног, придавив ногой.
— Лежать, паскуда! Всех нас хочешь под стрелы подвести? Его стрелки тут на каждом углу стоят!
Я холодно кивнул:
— Правильно. И промахов не делают — мишени больно крупные.
— Ты не серчай особо, — Весельчак, пнув лежащего, дал остальным указание, заняться тушами. — Не всем дано понять, что худой мир лучше доброй ссоры…
— Ты, кажется, понял? Или рука напоминает?
— Ты об этом? — он посмотрел на ладонь. Рубец уже затянулся. — Спасибо и на том, что вовсе не отхватил. Я не злопамятный.
— А вот я, знаешь ли, очень даже…
— Жаль… Поговорить бы нам в другой обстановке, да не при свидетелях. Ты, кстати, помни, про девочек своих. Пусть остерегутся…
Он запнулся — к нам прислушивались.
— Прощайте.
Я не стал задерживаться. Девушки и так уже все извелись, ожидая подвоха со стороны бандитов.
— И ты прощай… — Весельчак махнул вслед рукой. — И — помни…
Вскоре начались дожди и целых две недели они лили, не переставая. Нам пришлось все забросить — выйти из домов стало невозможно. Но и в них тоже не чувствовался уют. Вода, подмывая дерн и глину на крышах, просачивалась внутрь, и мы страдали от сырости.
Сова вернулся из Пустоши. Он договорился о встрече с некоторыми вожаками дальних становищ, согласившимися нас поддержать, и теперь ожидал их появления в поселке. Но, пока шли дожди, люди не могли прийти. Караулить появление бандитов тоже не имело смысла. Пустошь напиталась водой, и пески превратились в зыбуны, вроде тех, в которых я едва не утонул, когда попал с Натой и Угаром в наводнение… Лучше всего себя чувствовали травы, им эта влага с неба шла только на пользу. Мы с изумлением смотрели на места, где еще вчера небольшие кустики едва достигали колена, а сегодня они выросли, чуть ли не в рост человека! Стопарь хлопал себя по ногам и постоянно повторял:
— Ну, зараза! Нет, как прет, а? Распашу поле — хлеб сам вырастет!
У деятельного кузнеца в отсутствие железа наступил период безделья, и он с тоской и удивлением наблюдал, как неудержимо и буйно расцветает все вокруг.
Вода выгнала из своей норы свинорыла. Он выполз, щуря подслеповатые глаза на мокрую пелену. Элина, в которой уже проснулся охотничий инстинкт, подхватила лук и стала преследовать зверя. Трупоед заметил девушку и мигом нырнул в ближайшую яму. Я усмехнулся: охота на него требовала терпения, которого часто не хватало импульсивной и порывистой красавице… Она изменила снаряжение — оставила лук и взяла в руки пращу. Мы подтянулись поближе: ее искусство владения этим непривычным оружием никого не оставляло равнодушным. Вложив крупный голыш, в ремень, она быстро завертела его над головой. Едва зверь высунул свою голову из норы, рука Элины изменила движение, и свинорыл замертво упал на размокшую землю…
— Есть! — она обернулась и, в порыве чувств, бросилась мне и Нате на шею.
— Я попала!
Ната пошла к туше, неподвижно лежавшей на разрытой земле. Индеец и Ульдэ тоже встали возле зверя.
— Я и не думала, что они здесь водятся. — Сказала, улыбаясь, Ната, порадовавшись меткости подруги.
— У меня скоро все кости покроются плесенью, мой брат!
Сова явно завидовал успеху девушки, и не хотел терпеть вынужденное заточение в доме. Ульдэ тоже вздохнула: она не любила подолгу находиться в форте. Но затянувшийся дождь не давал им возможности уйти, а я не хотел отправлять девушку в траву по такой погоде.
Бугай — сегодня шла его очередь дежурить на скале. — Прокричал сверху:
— Вижу стадо! Голов пятнадцать! На северо-востоке!
