— А я знаю? Раньше и погрозить кому кулаком боялся — от одного вида, люди в обморок падали. А теперь вот, пришлось. Ты не думай, я не подведу, если понадобится. Только вот, как-то, нехорошо это…не по-человечески.
Я вздохнул, поправляя вязанку на спине.
— Что, натерло? Так давай, я понесу?
— Сам. У тебя вон бревно на плечах! Зря рубили?
Стопарь согласно кивнул:
— Что всем поровну — это правильно. И что тот, кто позади идет, без груза — тоже нужно… Так понимаю, на случайность, если какой зверь напасть решит, будет, кому встретить?
Я молча кивнул.
— Вот, вот… Так, о чем я? Ты мне вот что, скажи. Как ты думаешь — мы сами, теперь какие стали? Как были, или как иначе?
— Поясни.
— Ну, я в смысле — звереем?
Он произнес это несколько грустным тоном. Я понимал, что его не очень-то интересует мой ответ…
— Мы люди, Стопарь. Только звери убивают тогда, когда хотят есть… А люди, когда хотят убивать. Но за всех я не в ответе.
Стопарь переложил свою ношу на другое плечо и вдумчиво продолжил:
— А если мы, глядя на таких вот, как Сыч, сами станем такими? Он ведь прав, как ни крути… И придется нам тоже жить, по их, волчьим законам.
— Нет! — я от злости даже прикусил губу. — Не мели чушь. До седой бороды дожил, а пустой болтовне поддался! Да мало ли, что там каждый бандит на уши вешать станет, что ж, теперь, всему верить? Это они так живут — по своим, кровавым законам. Да и не волки они — а так, шакалы…
— Значит, мы будем по другим законам жить? Так? А по каким, Дар? Кто нам их даст?
Я устало отмахнулся от назойливого мужика, во всем старающегося найти скрытый, потаенный смысл…
— Ты меня устал, Стопарь… Прими все, как есть, ладно? Живешь? Живи… И не доставай. Ну, какая тебе истина нужна? И кто я такой, чтобы тебе ее находить? Ты меня и старше, и опытнее — сам во всем разбираться должен. Что, надо обязательно сейчас демагогией заниматься — это плохо, а это хорошо? Был бы ты туп, как те двое — так лежал уже в кустах… Не усложняй.
Он лукаво усмехнулся в густую бороду и негромко произнес:
— Нет… Ты все же, поясни. Ну, прогнали мы их, а дальше что? Как жить будем? Как жили? Не выйдет. Сыч такого позора сегодня натерпелся — теперь всех со свету сживет, но слово сдержит — банда к нам вновь заявиться! Не сегодня — так завтра…а стычки не избежать. Или, мы примем его условия — как все, в долине! И тогда станем жить спокойно…от оброка до оброка.
— Не слышал я что-то никаких условий.
— Ага. — Стопарь даже остановился. — Я, по-твоему, дурак полный? Ну, не дал ты ему их озвучить — так не факт, что не понял!
— Я их не приму.
— А что так? Крови меньше…
Я искоса взглянул на смеющегося здоровяка и покачал головой:
— Сам знаешь… Не будем мы так жить, как все. И дань банде — давать не станем.
— А ты все ж подумай… — Стопарь неожиданно посуровел. — Я не из праздного любопытства тебе тут покоя не даю. Ты, хочешь того, иль нет — а среди нас всех — первый! И уже многие о том знают. Как думаешь, люди в форт еще придут? Можешь молчать, я сам отвечу — придут! А как думаешь, с чем? Не еда, не жилье — это все, дело наживное… Их другое интересовать станет! И тогда — тянуть больше станет нельзя! Твое слово будет решающим, вот так…
Он вздохнул, вновь перебрасывая бревно на другое плечо.
— Придут, Дар. Это точно. Не мы одни сюда собирались… это ярмо на шею никому не в радость. Скоро объявятся у нас помощники.
Я молчал, не зная, что ответить на неожиданную тираду могучего старика.
— Ты не обижайся. Пока нас мало, живем вроде, как душа в душу. Без ссор, без споров. Ты сам хоть, замечаешь? Что сказал, то и делается. А прав ты, не прав — дело второе. Зато, одно мнение — для всех, и дела для всех, тоже одни. А появятся другие — им привыкать сложно. Не каждый сможет с воли в обузу влезть.
— У нас обуза?
— Ну, не совсем так… — Стопарь досадливо поморщился. — Просто, у них там, везде, — он сделал широкий жест, охватывающий, по его мнению, всю долину. — Привыкли к другому. Каждый, сам по себе… И каждый — сам за себя. А у нас — все вместе. Один за всех — все за одного. Так труднее…
— Я в командиры для всех не набиваюсь.
Он посмотрел на меня недоуменно и хлопнул широкой ладонью по ляжке, отчего из шкуры, свисавшей у него ниже пояса, вылетело вместе с пылью несколько волосков.
— Да ты что? А что нам Натка…жены твои говорили? Что, как ты решил — так тому и быть! Или, не правда, это?
— Правда. Да только не для всех такой уклад годен. Здесь — такой. Там иной. Ты что, как Сова, меня хочешь в вожди произвести? Хорош вождь… едва врага не прозевал! Если б не Элина — они уже всех прикончили.
Он вскинулся и в сердцах остановился, преградив мне дорогу.
— Да пойми же ты! Людям порядка хочется! Хоть, какого ни будь! Что, мало они вынесли за все время? А та анархия, тот беспредел, который везде творится, лучше, что ли? Да в поселке уже все знают — здесь, у нас, в форте, твое слово — закон. И, кто к нам придет — тоже будет считать его законом. Даже ты сам, хоть этого потом, может и не захочешь — а будешь подчиняться собственному слову! Потому что, слово вождя — вождь нарушить уже не вправе. А ты — вождь!
