Имелись еще одни, не предусмотренные нами сторожа. Летучие мыши. Размером с прежнего голубя, если не крупнее, они во множестве летали вокруг обоих скал, охотясь на других летающих созданий — что не могло не приветствоваться нами, ибо мошкара уже начинала досаждать. Мыши иной раз натыкались на препятствия, а так, как, большая их часть предпочитала ловить добычу в степи — любой случайный путник, не зная, кого он видит перед собой, поневоле бы стал кричать от ужаса, завидев у лица кроваво-красные глаза и оскаленную пасть перепончатокрылого охотника. Не вампир, конечно, но тоже неплохо…
Так как все были взвинчены утренним происшествием, я старался успокоить людей собственным примером. Иначе говоря — ходил по форту и травам без излишнего рвения, словно ленясь… Видя, что я скучающе посматриваю на небо, Туча, самой последней покидающая площадку, где мы сидели, тоже поднялась и направилась к их хижине. Стопарь уже ушел — он должен был менять охранника в самый неприятный час стражи. Очередь нести вахту выпала мулату — и Бен, прихватив одеяло и пару лепешек, уже направлялся к скале.
— Бен… Бенедикт.
Он остановился и повернулся на зов. Я повторил, стараясь не повышать голос:
— Я здесь.
Бен кивнул и направился в мою сторону. Я оглядел мулата — вроде, подготовился… За поясом — нож и маленький топорик. На плечах — куртка без рукавов. Накидка от дождя — хоть и не должен пойти, но мало ли… Вода. Еда. Что же еще?
— Ничего не забыл?
Бен непонимающе вскинул глаза:
— Дара быть недоволен? Дара искать что-то?
Он волновался — и в такие моменты еще пуще коверкал и мое имя, и слова. Впрочем, так же поступала и Салли, знавшая язык куда лучше своего напарника.
— Да нет…
Он снова расширил глаза:
— Как — нет? Как — да?
Я непроизвольно усмехнулся — вот, поди, объясни иностранцу все обороты родной речи…
— Скажи мне, Бен. Ты хочешь вернуться на родину?
Он свел руки на груди:
— Бен любит свой родина. Бен хотеть вернутся. Но Бен знать — он никогда не видеть больше тот земля. Теперь его родина — это! — Он развел руки и указал всей пятерней на стены и скалы форта.
— Да… все так.
— А вождь? Дар хотеть вернутся свой дом?
— Нет.
Мулат даже не удивился. Напротив, Бен указал на луну, уже начинавшую освещать степи:
— Бен понимать. Дар иметь две жена, красивый, молодой. Дар стать вождь племени. Дар быть на свой место — так? Тот дом — не место Дар. Так?
— Шибко ты мудрый… А у самого — семья была? Жена у тебя есть?
Он пожал плечами:
— Мой отец — большой бвана, самый главный советник, иметь три жен. Одна быть мой мама. Две — другие дети. Нас вместе — он стал загибать пальцы… — Один, три, семь — девять! Когда Бен уезжать твой страна — одна из жен быть с живот — значит, уже десять! Пять мужчина — как я!
— А семья? Собственная семья?
— Бенедикт не хотеть жениться. Совет племени говорить с папа, папа кричать на Бенедикт — мой не сметь спорить. Но Бен не видеть свой жена — он успеть уехать с Салли, круиз…
— А с Салли… Почему вы не вместе?
Мулат сделал непонимающее выражение на лице, и я махнул рукой:
— Ладно, проехали. Может, оно и к лучшему — у тебя нет причин тосковать по дому. Ступай. Смотри, не усни.
Отдав распоряжение Бену взобраться на скалу и оттуда высматривать подступы к форту, я понуро направился к себе.
Еще в лесу у меня возникло странное ощущение — словно кто-то невидимый подсматривал за нами. Это не могли быть зэки — Сова, или Ульдэ, обладающая нюхом зверя, обязательно заметили чужаков. А ощущение — не проходило. Казалось, словно я сам вижу себя издалека — собственными глазами! Все это могло быть галлюцинацией, навеянной дурно пахнущими цветами — их много распустилось вдоль опушки, и днем, яркий ковер из всех расцветок радуги оставлял полное впечатление широко развернутого ковра…
Но я знал — цветы ни при чем. Нечто иное, уже знакомое… но что? И почему так хочется вновь оказаться в лесу, да так, чтобы напротив стоял враг? Почему так тянет к рукоятке ножа? И хочется кричать, даже нет — рычать! На губах появился солоноватый привкус — я, не ощутив боли, прикусил кожу… В нос ударили запахи и далекие звуки степи — вот, всхрапнул пхай, пасущийся где-то неподалеку… Вой собаки — видимо, парочка-другая, рискнула забрести в человеческие угодья. Свежий помет джейра… Уханье совы — настоящей совы, а не вздохи нашего индейца! Ветер пронесся над верхушками трав — это летят высохшие лепестки одуванчиков, способные прорасти даже на голом камне. И я это слышу? Чертовщина…
Что-то едва не ударило в лицо — я молниеносно перехватил маленькую тень и сжал кулак. Нечто пискнуло — в пальцах бился зверек, пытаясь вырваться из объятий. Мышь… Приступ ярости — и я сдавил кулак. Тушка обмякла. Убил! Кровь! Но, разве это добыча? Где моя добыча?
— Дар, ты где?
Я остановился. Крик встревоженной Салли словно пробил тьму. Пелена понемногу спадала — я вновь увидел себя возле стен форта. Не понятные ощущения исчезли. Но, почему-то, не пропало иное чувство — мне, по-прежнему, хотелось убивать…
— Не шуми… Проверял, нет ли кого. Иди спать.
